Страх перед токсичными химикатами, воздействие которых становилось все более очевидным, пропитал организованный труд. Объединенные сталелитейщики беспокоились, в частности, о выбросах из копоти коксовых печей, где варился уголь для получения чистого углерода, используемого в производстве железа и стали. Пары, выходившие из коксовых батарей, были настолько ужасны, насколько можно было себе представить, - кипящее рагу из углеводородов с такими названиями, как бензо(а)пирен, связанное с раком легких, трахеи, почек, простаты и других органов. На слушаниях в Департаменте труда 18 декабря 1975 года сталевары выступили за ужесточение стандартов для коксовых печей и предложили в качестве свидетеля члена профсоюза Рузвельта Джонса, который проработал на коксовом заводе Republic Steel в Уоррене, штат Огайо, двадцать пять лет, перенес два инфаркта и заработал опухоль на левом легком. Джонс был вынужден уйти на пенсию по инвалидности в возрасте сорока пяти лет и в течение 151 дня с 1 ноября 1974 года по 31 марта 1975 года провел в больнице шестьдесят девять дней. Шесть членов профсоюзной комиссии на продолжении слушаний 19 декабря, все работавшие на коксовом заводе Sparrows Point компании Bethlehem Steel под Балтимором, находились в разном состоянии: у двоих был рак гортани, у одного - опухоль в шее, у трех других - рак легких или другое заболевание легких. "Этим мужественным людям не поможет сильный, всеобъемлющий стандарт OSHA", - написали сталевары в своем заявлении после слушаний. "Однако любой отказ министра труда принять такой стандарт будет пощечиной их мужественному самопожертвованию, когда они выступали на слушаниях от имени своих рабочих братьев и сестер". Руководители компаний, присутствовавшие на слушаниях до этого момента, заметно отсутствовали во время дачи показаний больными.
Сталевары получили свой стандарт в октябре 1976 года. Это был первый стандарт, который требовал от работодателей ограничивать выбросы с помощью технических средств контроля - в данном случае закрытия коксохимического процесса, - а не полагаться на более дешевые полумеры. Но это едва ли помогло справиться с более серьезной проблемой. На конференции в Англии в мае того года Ральф Нейдер и глава его исследовательской группы по вопросам здоровья Сидни Вулф отметили, что за первые четыре года работы OSHA проверило лишь 4 % рабочих мест в стране, и заявили, что "вероятность федеральной проверки в любой год остается болезненно низкой". Проблема усугубляется "апатичной правоприменительной политикой" агентства. По мнению Нейдера и Вулфа, менее 2 процентов предписаний OSHA были вынесены за серьезные нарушения, которые влекут за собой более крупные штрафы, поскольку отражают опасность, угрожающую жизни и здоровью. Особенно плохо обстояли дела со здоровьем: хотя числовые пределы для многих распространенных химических веществ были установлены, многие из них были слабыми, и OSHA "ясно дало понять, что работодатели могут превышать установленные уровни почти в три раза" и все равно быть привлеченными лишь за незначительное нарушение. Средний штраф за все нарушения в 1975 году составлял 25,69 доллара. Редкое серьезное нарушение влекло за собой средний штраф в размере 607 долларов, а несерьезное - 13,26 доллара, то есть стоимость двух долгоиграющих альбомов или десяти галлонов молока. Вряд ли это было сдерживающим фактором для халатного поведения, учитывая, что система мелких нарушений, оставленная без внимания, часто приводила к несчастным случаям или ненужным облучениям.
