Я вышел из машины и слишком стремительно направился к стоящим возле входа. Наверное, у меня был больно суровый вид для человека, который приехал на воскресное богослужение. Все замолчали, слегка испуганно глядя на мое приближение.
— Добрый день, — я вперился пронзительным взглядом в лицо учителя и протянул ему руку.
— Добрый, — он опасливо принял рукопожатие.
— Здравствуйте, — я поздоровался с женщинами.
— Это моя девушка Элизабет, — поспешил представить мне свою спутницу Альберт. — Она учительница математики.
— Очень приятно, — я напустил на себя непринужденности, при этом взволнованно изучая ее внешность.
Похоже, это не укрылось от Элизабет. Она растерянно отвела взгляд, изучая здание церкви, окутанное дымкой тумана.
— Пойдем внутрь? — разбила неловкое молчание мать Альберта. — Служба вот-вот начнется.
Элизабет первая шагнула в сторону входа, утягивая за руку своего партнера. Она наклонилась к нему и взволнованно зашептала что-то на ухо. Наверняка ее напугал мой повышенный интерес.
— Что случилось? — от Кейт тоже не укрылось мое усиленное внимание к паре учителей.
— Тебе не кажется, что Элизабет уж больно похожа по типажу на жертв? — я остановился чуть поодаль, чтобы нас никто не мог услышать.
— Это ведь не преступление, — она развела руками. — Я тоже похожа, — на мой красноречивый взгляд Уилсон вскинула брови. — Ах, ну да, все под подозрением, — она картинно выпучила глаза.
— Именно, птичка. Именно, — я взял ее за руку и переступил порог церкви.
Беленые стены и прямые колонны монументально возвышались над своими прихожанами. Сводчатый потолок отражал тихий шепот собравшихся, внося таинственности в воскресное утро. Туманный сырой воздух проник и сюда, смешался с кислым запахом церковного вина. Мозаика в витражах казалась мрачной. Лишенная солнечного света и ясного дня, сегодня она являла собой не безупречное творение, а зловещие картины, бледными цветными пятнами отражающиеся на стенах. Стоило нам войти, присутствующие умолкли и на нас устремились десятки пар глаз. Без преувеличения, здесь действительно были все жители. Наше сегодняшнее присутствие явно сказало всему городу: началась самая настоящая, серьезная охота.
Кейт примостилась на самой последней пустующей скамье, взволнованная столь пристальным вниманием.
— Мы тут как белые вороны, — зашипела она, как только я сел рядом.
— Не переживай, — я медленно обвел взглядом всех собравшихся. — Нервничать уж точно стоит им, а не нам.
Жители поспешно отворачивались, чувствуя хищный интерес в свою сторону. Я каким-то шестым чувством понял: он здесь. Совершенно точно, смотрит на меня, на Кейт. Ненавидит за то, что сломал его планы, оставшись в живых, и жаждет уничтожить, забрав себе самое ценное, что у меня есть — мою женщину. Словно почувствовав эти звериные флюиды, Кейт передернула плечами и вся сжалась, придвигаясь ближе ко мне.
— Не бойся, — я, наплевав на все нормы приличия, обнял ее за плечи. — Я с тобой.
Шелест голосов вернулся в ряды прихожан, разбивая устрашающую тишину. Я внимательно осмотрел собравшихся в поисках подозрительного поведения с их стороны. Но все присмирели, не только под моим контролем, но и под контролем невидимой силы небес.
— Тебя не смущает, что это протестанты? — тихо зашептала мне на ухо Уилсон. — На твоем жетоне написано, что ты был католиком.
Ответить мне помешало появление пастора Гудси. Он вновь, словно призрак, вынырнул откуда-то из церковных помещений и тяжелым шагом устремился к трибуне. Угрюмый взгляд из-под седых бровей, обласкавший острым лезвием каждого присутствующего, заставил всех умолкнуть.
— Сегодня я хотел бы отойти от привычной нам всем беседы, — воинственно возвестил Гудси. — События пятницы внесли свою лепту в нашу с вами встречу.
— Я думала, он должен вещать о боге, — недоуменно покосилась на меня Кейт.
— Видимо, у пастора свой подход.
— Так что там с верой? — напомнила Уилсон.
Я наклонился к ней чуть ближе.
— Учитывая, что я потерял веру, мне без разницы, хоть протестанты, хоть буддисты, — едкая усмешка сама собой появилась на губах. — Теперь это не имеет никакого значения.
— Горести и испытания нашей общины, посланные господом, говорят нам: «Где ваша вера? Где ваша сила духа?», — пастор выставил подбородок вперед, будто собирался кинуться с обвинениями на каждого прихожанина.
— Почему католицизм? — не унималась Кейт, не обращая внимания на речи пастора.
— Все просто, — мне приходилось практически шипеть ей на ухо. — Итальянцы — католики. Мой дед был католиком, и бабушка сменила веру, когда вышла за него замуж. Мама, соответственно, тоже католичка, и мой отец так же сменил веру.
— Ради нее? — вопрос прозвучал слишком громко.
Какая-то женщина обернулась и неодобрительно посмотрела на нас.
— Ради нее, — я не отказал себе в соблазне мягко поцеловать Кейт в шею.
— Люцифер, — она рвано вздохнула, — мы же в церкви.
— Тем интереснее, — новый поцелуй в ухо, следом обжигая кожу горячим дыханием. — Согрешить с Люцифером в церкви, по-моему, весьма соблазнительно. Не находишь?
