— Вы знали её, сэр? Она действительно выглядела так?
— Это… да, она действительно выглядела так, — профессор как будто подавил слёзы.
Несмотря на любопытство, Гарри не оборачивается на него, и постоянно смотрит на свою маму. Она ловит его взгляд и подмигивает ему.
Они оба продолжают смотреть в зеркало ещё несколько минут, прежде чем профессор исчезает, покинув разум Гарри. Гарри следует за ним вскоре после этого.
Профессор Снейп выводит его на улицу и говорит, что Гарри узнал всё, чему он только мог его научить.
Гарри уходит без возражений, удивляясь слезам в глазах своего профессора.
========== Глава 6, часть 2 ==========
Комментарий к Глава 6, часть 2
ДИСКЛЕЙМЕР: Выбор Гарри не всегда верный, каким бы логичным и последовательным Гарри не казался в этой работе. Фанфик есть фанфик, к реальной жизни он имеет весьма опосредованное отношение.
Во время Рождественских каникул, к счастью, отработок нет, и Гарри редко видит профессора Амбридж. Судя по всему, она занята в Министерстве. Он наслаждается свободным временем и учёбой. Его раны с помощью исцеляющего заклинания Тьмы затягиваются, вместо них остаются только серебристые шрамы.
Когда семестр снова начнётся, Гарри понимает, что профессор Амбридж будет проверять его рану после каждой отработки. И она точно заметит, если якобы неизлечимая рана заживёт за один день.
На мгновение он стискивает зубы. Эта боль — ничто, совсем ничто по сравнению с тем, через что он уже прошёл. Он снова расслабляется, наслаждаясь каникулами.
Худшее из наказаний профессора Амбридж никогда не сможет превзойти худшее из наказаний дяди Вернона, не говоря уже о худшем наказании от Тёмного Лорда Волдеморта — Теперь-Я-Могу-До-Тебя-Дотронуться-Круцио-.
С началом учёбы возвращаются и ученики, отдохнувшие после каникул и готовые к новым шалостям, в основном направленным против Гарри. Как ни странно, король Слизерина ничего не говорит о нём во время собрания второго семестра. С другой стороны, ему и не нужно это делать, Правители Года более чем счастливы сделать это за него. Занятия снова начинаются, но на этот раз они сложнее, чем когда-либо. Учителя сотни раз говорят, что «это год СОВ», как будто экзамены уже завтра.
Как ни странно, даже после уроков окклюменции профессор Снейп всё ещё относится к Гарри… можно сказать, по-доброму? Гарри ожидал, что поведение профессора вернётся к привычному, и он по-прежнему будет суровым и строгим учителем. Но теперь, вместо того, чтобы молча наказывать, он продолжает смотреть на тех студентов, которые смеются-шепчут-сплетничают-высмеивают Гарри, пока он не останавливает их, назначая отработку. Зелья Гарри оцениваются справедливо, даже если он не может исправить зелье после того, как Малфой или его подчинённые бросают что-то в его котёл. Иногда, когда Гарри даёт правильный ответ, на лице профессора Снейпа появляется тень улыбки.
Это первая проявленная к нему доброта, не испорченная сомнениями, плохими намерениями или скрытыми мотивами. В конце концов, если бы профессор чего-то от него хотел, разве он не был бы с самого начала добрым и сострадательным? Можно ли винить Гарри в этом чувстве? Когда он встречается взглядом со своим профессором, он отворачивается, краснея. Когда профессор хвалит его, на его лице появляется что-то похоже на застенчивую улыбку. Когда профессор хвалит Гарри — насколько профессор Снейп вообще кого-либо может хвалить — сердце Гарри хочет выпрыгнуть из груди от волнения. Когда профессор проходит мимо, у Гарри в животе порхают бабочки.
Гарри прекрасно понимает, что влюбился. Точно так же он понимает, что его чувства ни во что не выльются и останутся безответным, и в конце концов, Гарри влюбится в кого-нибудь другого. Ведь, во-первых, у профессора Снейпа есть вторая половинка; Гарри мельком увидел тень букв на правом запястье. Даже если он не со своей родственной душой, у него наверняка есть кто-то другой. В конце концов, он ровесник родителей Гарри. Даже если бы у него не было родственной души, зачем ему тощий, неопрятный маленький Гарри, мальчик, которого он ненавидел по крайней мере четыре с половиной года и лишь недавно перестал так открыто презирать? Во-вторых, у Гарри есть глупая-женщина-теперь-я-могу-дотронуться-до-тебя-отойди-только-не-Гарри Авада Кедавра.
Тем не менее, он любуется профессором издалека, лелея свои нежные чувства. Он так давно не чувствовал ничего, кроме боли-страха-стыда-печали-паники-унижения. Он цепляется за восхищение-изумление-тепло-уважение, как за спасательный круг посреди кроваво-красного моря, даже если знает, что не сможет удержаться на нём долго.
Короткая передышка лучше, чем вообще никакой.
Он не жалеет об этом решении.
До Малфоя.
