Я думала, Одри задохнется от ужаса, но она и бровью не повела. Она поморщилась, глядя на свадебную фотографию, затем бросила куртку на барный стул и потянулась за моей пустой чашкой.
– Значит так, для начала я заварю свежий чай, а потом ты расскажешь мне все по порядку.
Я положила цветы рядом с собой, чувствуя, как сжимается сердце. Меня переполняли эмоции, я нуждалась в поддержке, но произнести все, что накипело, вслух, слово за словом, было нелегко. Слишком больно.
Одри хлопотала на кухне, открывая ящики и шкафчики.
– В сухом остатке выходит, что Том и Бриджет расписались в тюрьме, и теперь он станет жить у нее?
– Тебя послушать, все так просто, – грустно улыбнулась я.
Одри подошла ко мне, держа в руках поднос с чаем и тарелкой с песочным печеньем, которое валялось в шкафу с Рождества.
– Они еще не просрочены? – спросила я, взяв одно печенье.
– У тебя в семье форс-мажор, а ты все еще пытаешься контролировать каждую мелочь? Бога ради, расслабься!
– Слушаюсь. – Я откусила кусочек печенья.
– Что говорит Роберт?
– По-моему, его это не волнует. Ушел к себе в кабинет, как обычно.
– Может, у него другие заботы, – заметила Одри, глядя на печенье, но не притрагиваясь к нему.
– Например?
– Не знаю. Ты сама говорила, что в последнее время он какой-то тихий! – Она вздохнула. – Послушай, я понимаю, ты этого меньше всего ожидала от Тома, но поверь, сейчас самое лучшее – смириться с произошедшим.
Одри легко говорить! Казалось, она не удивлена поступком Тома. Мы с ней ровесницы, но у Одри не было детей. Она пару раз вступала в длительные отношения, но замуж так и не вышла. А потом, унаследовав от матери небольшой капитал, смогла неплохо устроить жизнь.
– Одри, он мой сын. Не могу же я делать вид, будто ничего не происходит.
– А я так не говорила. – Она глотнула чай и наклонилась ко мне. – Пора признать, что Том уже не тот мальчик, который отправился в тюрьму. Он взрослый мужчина и имеет право распоряжаться своей жизнью. – Одри внимательно на меня посмотрела. – Только не думай, что я одобряю его решение. По-моему, это отвратительно. Но попробуй дать Тому немного свободы. Ему скоро надоест жить с теткой, которая годится ему в матери.
Я потянулась за чашкой. Когда Тому было лет пять или шесть, мы с ним испекли пряничные украшения для новогодней елки. Покрыли их разноцветной глазурью, посыпали серебристыми шариками, воткнули сахарные вишенки красного и зеленого цветов и, продев полосатую ленточку, развесили на ветках. Помню превратившийся в красно-зеленое месиво пряник, измятую ленту. Я потянулась, чтобы помочь сыну, а он посмотрел на меня и сказал: «Нет, мама, я сам. Я хочу сделать это сам». И тогда я плюнула на беспорядок и уступила Тому, и каким-то чудом пряничные человечки все равно смотрелись на елке симпатично и празднично.
А теперь Одри советует мне проделать это еще раз. Оставить Тома в покое, позволить самому разбираться со своей жизнью и набивать шишки. Но теперь на кону несравнимо больше, чем какой-то сломанный пряник. Существует реальная угроза, что Бриджет ведет грязную игру, но, когда Том прозреет, будет слишком поздно.
– А ну-ка выкладывай! – Одри изучающе рассматривала мое лицо.
Я закрыла ладонью рот, стараясь подавить неожиданно подступившее к горлу рыдание.
– Дело не в свадьбе. И не в моем желании контролировать сына. Мне кажется, она решила уничтожить Тома.
Выразив свою мысль вслух, я не только не ощутила облегчения, но и испугалась еще сильнее. Теперь мои страхи стали еще реальнее.
– Уничтожить его? Каким образом, милая ты моя? – В глазах Одри читалась жалость. – Они оба взрослые люди. Бриджет не заставит Тома сделать что-либо против его воли.
– Одри, она его
– Хмм… Думаю, люди часто приписывают особое значение самым безобидным вещам. Иногда никакого скрытого подтекста в действиях окружающих нет, – мягко сказала Одри. – Но одно несомненно. Если хочешь наладить отношения с Томом, тебе придется смириться с тем, что они с Бриджет вместе.
В тот момент я поняла, что сбылись мои худшие опасения. Бриджет Уилсон провернула ловкий трюк, который, возможно, готовила не один год. Она умело подстроила все так, чтобы захомутать моего сына. И кроме меня, никто этого не понял. Никто даже не подозревал. И что самое ужасное, я ничего не могла поделать, так как иначе рисковала поссориться с сыном.
Одри покормила своего десятилетнего бурманского кота Соумса и приготовилась смотреть очередную серию романтического сериала. Она включила газовый камин (выглядел он как настоящий, но без ядовитых газов, о которых столько писали) и уютно устроилась на диване с бокалом белого вина.
