«Глэйдеры начали умирать, один за другим, скоро придет черед каждого. Создатели поместили нас сюда ради забавы. Им нет дела до наших жизней. Для них это все игра».
«Игра. Игра. Просто игра».
Слово тупо стучало в висках. Юноша закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы все мысли, но ничего не получалось.
«Мать вашу, я не позволю вам играть мной!»
Юноша поставил одну ногу на выступающие камни в стене и ухватился руками за удобные выступы. Подтянувшись, он поставил свободную ногу на камень повыше, затем зацепился за другие выступы. Шаг за шагом он забирался все выше и выше, ощущая в руках все более сильную дрожь.
«Что ты творишь?» — голос в голове не был похож на его собственный.
«Я по шею в кланке. Безысходность. Ради чего мне жить? — Ньют изо всех сил вцепился пальцами в выступы. Он прислонил горячий лоб к холодному камню, увитому мхом или чем-то еще мягким на ощупь. — Смысла нет».
Юноша глубоко вздохнул и, собрав оставшуюся волю в кулак, продолжил карабкаться по стене, выступов на которой становилось все меньше, а подъем тяжелее. Но он все равно лез вверх. Перед глазами мелькали непрошеные картинки. И все они, как на зло, были связаны с ней.
Когда в его первый день прибывания здесь она принесла ему еды и заставила поесть.
Когда первый раз произнесла его имя.
Когда она улыбалась.
Когда она сонная готовила завтрак.
Когда они сидели каждый вечер под звездами и разговаривали. Или молчали. Вместе.
Когда они чуть было не поцеловались.
Когда он обнимал ее, чувствуя ее теплые ладошки на своей спине.
[— Я хочу, чтобы все было, как прежде. Чтобы ты остался мне другом.]
Другом. Просто другом.
Невыносимо.
Ньют поморгал влажными ресницами, а затем, стиснув зубы, сделал еще пару сильных рывков.
Он вновь поднял голову. Нет, стена слишком высокая, ему не хватит сил добраться до верха. Не было ни сил, ни возможности — выступов не так много, и они находились все дальше друг от друга.
Ньют посмотрел вниз. Так далеко и так близко была каменная площадка коридора. Рядом с плющом темнел рюкзачок.
Всего шаг, и он свободен.
Всего шаг, и он в невесомости, без проблем. Без стебанутых чувств, разрывающих легкие и прожигающих сердце. Небытие — отличное место для отдыха от всего. Отдыха от жизни.
Выход из Лабиринта все-таки есть. И Ньют его нашел.
Он снова закрыл глаза. Стало страшно. Но совсем немного, сердце забилось чаще, легким требовалось больше воздуха. Неожиданно юноша вспомнил Пауля. Как мальчик рискнул всем, ради того, чтобы найти выход для шанков. И погиб. Как Макс решительно остановился и не дернулся перед лицом ужасного монстра. Как Леон храбро сражался, а затем защитил своим телом Зарта и Алби… Рискнул ради них собственной жизнью, и погиб. Как Эрни побежал в Лабиринт, думая, что Бегуны в беде…
Все парни не заслужено отдали свои жизни ни за что. Погибли смертью храбрецов из-за гребанной прихоти Создателей. Никто из них не заслужил смерти. Но Создатели сами решали, кто и что заслужил. Вели себя, словно цари. Словно Боги.
«Я контролирую свою жизнь, — мысль в голове тверда, как камень, на котором он стоял. — Я. И только я. Вы играете с нами по своим правилам, а я буду играть по своим. Если жизнь игра, смерть в любом случае побеждает. Всегда. Но только я решаю, когда она победит».
Несколько мелких камушков вырвались из-под ног и полетели вниз. Он прикрыл веки. Из уголка глаза вытекла хрустальная слезинка и оставила грязевую дорожку на скуле. Юноша чувствовал, как прохладный ветер обдувает лицо и ерошит волосы. Ньют вздохнул полной грудью сладковатый вечерний воздух. Последний раз.
И когда солнце, наполовину зашедшее за далекие горные пики, накрыла серая туча, он разжал пальцы и сошел с выступа в камне, мгновенно срываясь вниз.
***
Ньют проснулся от дичайшей боли. Он резко распахнул веки, тяжело дыша. Перед глазами вместо крыши шалаша все еще стояла картина неумолимо приближающегося каменного пола. Сколько времени теперь его будут мучать кошмары?
Юноша попытался сесть, дернув ногой. По икре словно резко долбануло током. В глазах потемнело, голова закружилась.
— Тише, тише, лежи, — прозвучал шепот Эвиты.
Она зажгла свечу, стоявшую на тумбочке, и в помещении сразу стало светлее. Ньют прищурил глаза, привыкая к мягкому желтовато-рыжему свету.
— Не хочу общий свет зажигать, сейчас еще ночь, все спят, — объяснила она.
Парень, повернув голову вправо, посмотрел на Эви. Опухшие глаза, лишь недавно высохшие от слез, покраснели, свидетельствуя о том, что она не спала. Волосы кое-как собраны на затылке в пучок, несколько прядей вылезли из резинки и торчали в разные стороны. Она выглядела очень усталой, но тем не менее радостно улыбнулась ему.
— Эва… — голос Ньюта был очень хриплым, губы с трудом разлепились.
Девушка тут же подскочила и, налив воды из графина, вернулась к кровати. Она хотела помочь Ньюту подняться повыше на подушках, но парень зашипел от жуткой боли, прошедшей от пятки до самого бедра.
— Ой, прости, прости, — испуганно затараторила Эви. — Я помогу, давай…
