Им помогли приобрести дом — на побережье, как хотела Ханна — в небольшом городке Ардоре-Марина. Им так же помогли приобрести палочки. И даже предложили работу, оценив на экзамене уровень их знаний и уровень владения магией. Девушкам дали месяц на то, чтобы устроиться в стране и явиться в министерство, чтобы сообщить о том, что они планируют делать дальше. Волшебник, приставленный к ним, должен был курировать их в течение всего этого месяца.
Держать в руках палочку, вдыхать свежий воздух свободы, чувствовать себя свободными — было так же, как начать жизнь заново. Не было и секунды на грусть или сожаление, да и поводов жалеть, честно говоря, тоже не было. Новый дом оказался ничуть не хуже старого. Соседи были замечательными и дружелюбными. Атмосфера вокруг располагала к тому, чтобы чувствовать счастье каждую секунду и миллисекунду.
— Гермиона? — обратилась Ханна, когда девушки сидели на мансарде рано утром, встречая рассвет.
— Да? — отозвалась девушка.
— Как проходит твоя акклиматизация?
Грейнджер заметила нотку беспокойства в голосе подруги и прислушалась к своим ощущениям.
— Всё в порядке, а тебя что-то волнует?
— Герм, у меня месячные уже прошли. Твои тоже должны были уже прийти.
Грейнджер замерла, не донеся кружку с тёплым английским чаем до рта.
— Да нет, не может быть, — произнесла она, когда поняла, к чему клонит Ханна. — Такое только в фильмах бывает.
— И всё же…
Эббот направила палочку на подругу. Живот окутало серебристое сияние. Гермиона судорожно вздохнула.
— Боже…
— Ты привезла с собой большую частичку Англии, — Ханна усмехнулась. — С чего начнём?
Гермиона перевела изумлённый взгляд с живота на Эббот.
— С чего начнём? — удивлённо вторила она.
— Эм, — Ханна замялась. — Ну конечно, нужно, наверное, стать на учёт в больницу, узнать в министерстве, как здесь правильно регистрировать детей и всё такое. Думаю, детскую мы обставим чуть позже…
— Ты серьёзно? — ошарашенно протянула Гермиона.
— А похоже, что я шучу? — удивилась Эббот. — Избавиться от ребёнка я тебе не позволю.
Грейнджер покачала головой. Она глубоко задышала, стараясь успокоиться. Хладнокровие Ханны ей почему-то не передалось.
— Ханна, — прохрипела Гермиона. — Я даже не знаю, что сказать.
Её начала бить мелкая дрожь. Ханна забрала у неё чашку и подсела ближе, крепко обняв подругу.
— Послушай, нам всё равно нужно время, чтобы прийти в себя и стать на ноги. Ребёнок — это всегда чудесно. Так что, пожалуйста, соберись. Я правда считаю, что это лучшее, что могло произойти с нами.
— Но Ханна, а как же твоя жизнь…
— Ребёнок не помешает ни твоей, ни моей жизни, - уверенно и твёрдо сказала она; почему-то эта уверенность начала потихоньку передаваться и Гермионе. - Ты напишешь Северусу?
Гермиона покачала головой.
— Не думаю, что имею на это право… У него своя жизнь и я просто не могу обременять его… Этим. Особенно зная, что ему это и не нужно. Если бы его это заботило, он бы пришел, чтобы поговорить, — она почувствовала, как горечь снова концентрируется в груди. — Оставим это, Ханна. Спасибо, что ты есть рядом. Я не могу поверить в то, что мне так повезло с тобой.
Они просидели так, обнявшись и погрузившись в свои мысли, пока солнце не стало невыносимо жарким.
Комментарий к Часть 4
Мудборд 1: https://ibb.co/Qnxy327
Мудборд 2: https://ibb.co/M50PzBB
Вот и всё. Остаётся только эпилог)
========== Часть 5 ==========
Комментарий к Часть 5
Надеюсь, всё максимально сладко и вкусно.
Северус неторопливо возвращался домой после длинного рабочего дня. Однако он не испытывал усталости. Он любил свою работу, которая была интересной и увлекательной, и давала ему развиваться. Он в полной мере оправдывал полученную когда-то в юности степень Мастера зельевара, работая в Отделе разработки и тестирования зелий.
Он всегда аппарировал на край городка и, по мощеным плиткой улочкам, шел пешком. С каменных заборов практически каждого дома свисали благоухающие бугенвиллеи и глицинии, на газонах перед домами были высажены кусты азалии, дарящие почти медовый аромат, который смешивался с запахами фруктов и свежей выпечки. В такие дни, как сегодня, когда ветер дул со стороны воды, воздух наполнялся влагой и запахом моря. Проезжающие мимо велосипедисты поприветствовали друг друга трелью звонков. Вдалеке гудел мотор катера. Тут и там раздавались эмоциональные вскрики, доносились отрывки диалогов и споров. Вся эта симфония — звуков, запахов, ощущений — перемешивалась где-то в рецепторах мозга и отождествлялась теперь с одним единственным чувством — чувством свободы.
