— Довольно странный способ самоубийства.
Френсис резко выпрямилась, как струна, её пальцы похолодели и онемели от страха. Обернувшись в сторону иллюминатора, девушка встретилась взглядом с Посланником, который с интересом наблюдал за ней, облокотившись на подоконник. Судя по рюмке с ромом, которую он держал в руке, а точнее по тому, что она была практически пуста, Артур находился здесь довольно-таки давно.
— Я...я...— девушка попыталась выдумать правдоподобную ложь, но ей казалось, что чтобы она ни придумала, Посланник все равно ее раскусит.
— Я имею в виду то, что эффектнее было бы спрыгнуть сразу с борта, а не спускаться вниз по лестнице.
— Я не собираюсь падать, — сказала немного обиженно девушка, кое-как переворачиваясь на ступеньках, чтобы оказаться перед пиратом лицом к лицу. — Я хотела зачерпнуть немного воды.
Уж лучше сразу сдаться с потрохами, чем потом жалеть о неудачной лжи.
— Тогда мне тебя искренне жаль, Бонфуа, ибо это не лечится, — с наигранной тоской проговорил Посланник и допил остатки рома. — Ты разве не видишь, какая под нами вода? Тебя не напрягает ее цвет? Запах?
— Она не пахнет.
— Вау, Бонфуа, твои птичьи мозги начали немного работать! Скажу тебе по секрету, но вода имеет запах. Я не имею в виду абсолютно чистую воду, без всяких примесей и контакта с живыми существами. Запах растений, запах соли, запах металла, запах тухлятины, если держать ее долго в вазе до помутнения. Но вот эта вода... Она не имеет запах! Но только не я. Кстати, раз уж ты здесь так соблазнительно висишь, то не оказала бы мне пребольшую услугу? — пират смерил её вечерний наряд оценивающим взглядом. — Набери мне немного. Хочу познакомиться с ней получше.
"Вот я и нарвалась,"— подумала Френсис с неохотой опускаясь чуть ниже, и всё же ощущая на себе его пытливый взгляд. Когда она окунула ведро в воду, по ее телу вновь пронесся холодок. Ей показалось, что вода ожила, и с радостью потянулась навстречу к француженке.
"Очень странно..." — подумала она, быстро поднимая руку над головой и наблюдая за тем, как с краёв ведёрка капают капельки черной, маслянистой жидкости. Нужно было срочно избавиться от этой гадости, ибо она... Френсис чувствовала что-то в ней нехорошее. Она еще не знала, что именно, но предчувствие ее редко обманывало.
— Благодарю, — пробормотал англичанин, аккуратно принимая ведро с черной водой. — Любопытно, очень любопытно. И любопытна не сама вода... Меня возмущает то, что в древней мифологии хаос всегда описывался вскользь. Так, знаешь ли, словно это задний фон и он нам не важен. Впрочем, — Посланник настороженно посмотрел на француженку. — Не важно. Ползи, куда ползла.
И он ушел от иллюминатора, да так, чтобы Френсис не смогла его увидеть за рамой. И девушка испытала сильное разочарование. Ей почему-то стало очень обидно видеть, с каким равнодушием Посланник относится к её персоне.
Но тут из уголка иллюминатора снова высунулась знакомая лохматая голова. Френсис крепче ухватилась за деревянные ступеньки, как будто надеясь таким образом спрятаться от этого острого взгляда.
— Ты всё ещё висишь? – спросил он. – Слушай, на эту лестницу уже давно покушались термиты, так что я не советую…
Термиты? Френсис энергично поползла по лестнице. Если бы она хотя бы на секунду остановилась и прислушалась, то до её ушей донёсся бы – о да, несомненно — печальный вздох. Ох, нет, она бы никогда не поверила в то, что вода, по которой плыл корабль, имела способность вздыхать. Хотя, эта штуковина обладало ещё рядом занятных качеств…
Френсис надеялась, что больше никогда не повторится подобный нелепый разговор в нелепом месте и в нелепое время.
Но, ее надежды потухли сразу через несколько часов, когда Посланник, выйдя из своей каюты, внезапно вновь заговорил... с Френсис. И это выглядело довольно-таки необычно. В этом заключался какой-то подвох, но какой?
— Очень любопытное вещество, — произнес он ей в спину, да таким тоном, словно они и до этого вели долгую и теплую беседу. — Думаю, тебе следует взглянуть на то, чего ты случайно не выпила... Или не вылила на себя. Идем.
Это звучало, не как просьба. А как приказ.
Френсис в тот момент было немного занята — она готовила компресс для Антонио, который все еще был прикован к постели. Коленки его стали фиолетовыми, в некоторых местах припухли и, судя по его стонам, ужасно болели. Френсис не знала, что делать. Она старалась, честно старалась, искала выход из этого непростого положения. Да ещё и Сара успевала вставлять свои пять копеек. «Что с ним? Почему он так кричит? У него же жар!» — и так постоянно. После третей или четвертой перевязки, Френсис с иронией подумала, что, если она и сойдёт с ума, то не из-за Посланника с его проклятым хаосом, а из-за Антонио. И Сары в придачу, которая отныне была похожа на сердобольную мамашу.
