Но это происходило всего мгновение, она даже не успела толком осознать, как выбраться из этого сумасшедшего водоворота, как по волшебству, откуда не возьмись, перед ней вырос небольших размеров, деревянный домик. Френсис хотела подойти ближе, убедиться в том, что это старенькое и бедное на вид здание ей не мерещится, но она не смогла даже рукой шевельнуть. Как будто что-то постороннее крепко удерживало её на месте.
"Что это за место?"— Френсис посмотрела по сторонам, рассчитывая помимо захолустского домишки встретить ещё кого-то. Ну, хоть кого-нибудь.
Френсис собралась было закричать, чтобы привлечь внимание этого пустынного местечка, где пустошь в паре ярдов от дома заканчивался дремучим туманом, как дом внезапно загорелся. Это произошло настолько неожиданно, что Френсис захотела инстинктивно прикрыть лицо руками, опасаясь что жар доберется до нее. Но огонь вроде бы и был близок к ней, но он почему-то при этом Френсис не чувствовала тепла. Ей оставалось только наблюдать за тем, как языки рыжего, адского пламени с необычайной быстротой охватили податливое, старое дерево, при этом испуская довольное, змеиное шипение. "Пасть дьявола...— пришла в голову мысль. — Она быстро и жадно пожирает сукна, хрустит и довольно почмокивает. Дьявол рад такой удачи. День удался…"
Вскоре над пламенем возросли клубы черного, горького дыма.
Френсис какое-то время завораживающее наблюдала за этим процессом "пожирания", чувствуя, как от тревоги в животе у неё запорхали бабочки. Много бабочек. Огонь поражал ее своей безжалостностью, своей бесконечной прожорливостью. Но вот, за горящими окнами послышались крики. Кажется, отчаянно кричала женщина. "Надо помочь ей!" — но что она могла сделать? Тело ее не слушалось. А сердце так и сжималось с каждым новым завыванием этой незнакомки.
— Артур, прошу тебя, уходи! Отпусти меня! Артур! — плачь перешел на оглушительный и истеричный визг, словно эту женщину жестоко и безжалостно пытали; в какой-то момент Френсис пришла в голову слегка ненормальная мысль, что кричал это не человек, а сам дом, которого пламя терзало с беспредельной жестокостью.
— Я не смогу выбраться, милый! Прошу, послушай меня! Выбирайся отсюда! У тебя ещё есть шанс! Артур…Арти…А-а-а…
Затем, картина начала сжиматься, домик унесло куда-то за несколько миль, и он превратился в крохотную рыжую точку.
— Хватит!
Френсис почувствовала жжение в руке, словно с нее что-то грубо сорвали, что-то липкое. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Все было на месте. Знакомая, полупустая каюта, прохладный, пыльный пол, знакомый скрип и скрежет, издаваемый раненной Армадой. Посланник сидел рядом на коленях и изо всех сил пытался сорвать с себя черного паразита. Либо это была просто игра света, либо паразит прибавил в размерах.
— Я же говорил...никогда...не прикасаться...— шипел по слогам Посланник. Он был бледнее, чем обычно, даже губы его побелели, слились с цветом кожи.
— Дом... Я видела дом. В огне... – выпалила Френсис, при этом прекрасно понимая, что говорить о своих видениях — или что это было — просто неподходящее время, однако что-то в душе ей подсказывало, что, если умолчать об этом, то станет только хуже. Посланник на секунду замер, даже дыхание затаил.
— Что ты сказала?
— Горящий дом...— Френсис приложила рот к губам, чтобы не дать кому тошноты выбраться из горла наружу.
Посланник поморщился и затем одним рывком содрал с себя паразита. Существо тряпкой повисло в его кулаке, больше не делая никаких попыток дотянуться до вкуснятины.
— Не забивай этим голову... Оно пыталось притупить твой разум ложной галлюцинацией, — мрачным тоном сказал Посланник. — Можешь идти. Все что надо, я...показал тебе. Скоро мы совершим первую остановку.
Френсис внимательно осмотрела свою повреждаемую руку. Эта тварь оставила после себя на память небольшое покраснение, которое тянулось аж до локтя. К счастью, болью оно никакой не отдавалось, поэтому Френсис об этом вскоре забыла.
Пока она стояла в коридоре и пыталась вспомнить все, что произошло с ней за этот короткий промежуток времени в хаосе, где не было утра, дня или вечера, в животе у нее все предельно натянулось, как струны музыкального инструмента. Девушка чувствовала себя смертельно утомленной.
