— Рот закрой, — рявкнул на него пират, между тем внимательно осматривая посиневшие ноги больного. — Ты вообще должен плакать от счастья, что я здесь.
— Пришел посмеяться над моим состоянием, да?
Артур ничего на это не ответил. Он склонился над тем местом, где была образована опухоль, и казалось, что теперь он полностью был отключен от внешнего мира.
— Не-ет, это не перелом, — пробубнил он, довольно-таки жестко положив руку на опухоль, что располагалась чуть ниже коленной чашечки. И тут началось самое удивительное. Опухоль ответила на прикосновения Посланника, да так живо, словно только и ждала этого. Крохотные, розовые капилляры, которыми были покрыты поврежденные ноги, задвигались, начали извиваться, как маленькие, тоненькие змейки. Внезапно Антонио закричал, пот ручьем полился по его болезненно-зеленоватой коже, которая за секунды обрела красноватый оттенок, его тело резко выгнулось, грудь выпятилась вперед, мокрая голова его уткнулась в подушку.
— Что с ним? — закричала Сара, для которой это зрелище казалось невыносимым. От ора Антонио сотрясались стены. — Что вы делаете?! Прекратите сию же ми...
— Не стоит вмешиваться в то, чего не понимаешь, девчонка, — голос Посланника, на фоне этих душераздирающих криков, звучал тихо, но необычайно ясно. Сара поняла, что она не в силах перечить этому человеку. Весь его грозный вид говорил о том, что скажи она еще хоть слово, Посланник прихлопнет ее, как мошку.
— Твой хахаль подцепил паразита, — продолжил холодно объяснять пират. Выглядел он рассерженным и бледным. — Его ранили?
— Что? — Сара с трудом соображала, ибо нескончаемые крики испанца заставляли ее сердце разрываться от горя и от бессилия. Помочь ему или хотя бы как-то облегчить страдания Антонио... Но как?
— Он раны какие-нибудь получал?
— Я... Я не знаю...
Когда Посланник удостоил ее своим испепеляющим взглядом, Сара отползла еще на метр, а там уже ударилось спиной о стул. Она бы поджала свой хвост, будь она напуганным щенком.
— Ты думаешь, что твое "не знаю" поможет ему? Говори конкретнее!
— Я честно не знаю! — ответила чуть не плача итальянка. Она готовилась принять весь удар на себя.
Но Артур лишь сверкнул на нее своим ядовитым взглядом, и вернулся к Антонио, у которого лицо от натуги побагровело.
— Держи его за руки, — кратко приказал он Саре, и девушка послушно кинулась к испанцу. Кожа Антонио накалилась. — Держи за руки, мать твою!
Он достал из-под пояса небольшой длины кинжал с заостренным лезвием. Когда Сара это увидела, у нее закружилась голова. На секунду, она перестала держать брыкающегося испанца и тот, воспользовавшись этой удобной заминкой, со всей силы саданул своей помощнице в живот. Сара отскочила от больного, сгибаясь пополам и кашляя.
— Крепче держи, — жестким тоном посоветовал Посланник, однако Антонио уже было не удержать. Завидев в руках пирата лезвие, испанец принялся брыкаться с еще большим проворством. В уголках его губ появилась пена. Сара все еще страдала болью в животе, ей было не до Карьедо. Тогда Артур воспользовался своей силой. Ему не нужно было выговаривать проклятия, ему хватило одного взгляда и Антонио больше не брыкался. Его с такой силой пригвоздило к матрасу, что ножки постели не выдержали и разъехались по разные стороны.
— Уже лучше, — отметил Посланник и легким движением руки нанес на фиолетовой коленке порез. Капилляры – черт побрал, что за нечисть — почуяв свободу, дружно накинулись к ранке и уже будучи вне тела они напоминали кучку тоненьких змеек, извивающихся и издающих странные булькающие звуки.
Хоть Антонио не имел возможности шевельнуться, кричать же он продолжал вполне свободно, кляпа у него не было. Артур старался изо всех сил держать эмоции в себе, он и так наговорил и накричал достаточно. К тому же, криком ничего не решить.
— Ох, Господи, — вскрикнула Сара, указывая на скопище малюток-щупалец. Она не могла поверить, что вся эта гадость прежде находилась в испанце. — Господи, что это такое?!
— А не видно? — Артур схватил щупальца и вырвал их, как сорняк из земли. Какое-то время червячки шипели, обливались слизью, после чего кожица их потемнела и она перестали извиваться в кулаке пирата.
То же самое произошло и со второй ногой. Посланник избавился от пучка с червями, выбросив их в иллюминатор. Конечно, он не улыбался, но по его глазам было видно, что он остался доволен "операцией". Он еще раз взглянул на больного, явно освобождая его от своих невидимых цепей, и Антонио, расслабленно вздохнув, начал засыпать.
— Ты мой должник, — сухо заявил Посланник, перед тем, как Карьедо окончательно не провалился в сон.
