— Уюй-юй-юй! — пропищал он, потирая покрытые мурашками плечи.
— Сейчас привыкнете, — заверила его девушка, мысленно умиляясь его недовольным пискам. — Вода не такая холодная.
Процесс мытья также требовал не малых усилий. С одной стороны Сара хотела поскорее с этим покончить, но внутренний вредный, похотливый голос нашептывал ей потянуть время. Ей безумно нравилось проводить жесткой мочалкой по его загорелой, блестящей и скользкой от воды коже, чувствовать под рукой его мышцы... Волшебно... Главное, что Антонио, подставивший ей спину, не видел ее усталой, но довольной улыбки. Иначе бы снова начал смеяться.
Хотя, в последнее время итальянка все реже слышала от него какие-либо издевки. Несомненно, произошло что-то, после чего Антонио поменялся. Не сильно, конечно, но перемены были. Особенно в их отношениях. Можно было даже смело сказать, что он относился к Саре более трепетно, чем когда-либо прежде.
— Сара, скажи мне, пожалуйста, — его внезапный голос вывел девушку из мыслей.
— Что?
— Почему ты обращаешься ко мне на "вы"?
Сара остановилась, удивленно посмотрела на мокрый затылок испанца, словно ответ таился там, между мокрыми кудряшками.
— Ты обижаешься на меня, не так ли? — Антонио хотел развернуться, но руки Сары, которые упирались ему в спину, мешали ему сдвинуться. Пришлось говорить, глядя в стенку. — Обижаешься, что не смотря на весь твой великолепный потенциал, руководителем экспедиции стал я — ни на что не годный, слабохарактерный и просто жалкий пират.
— Нет, что вы, вы не такой! — попыталась возразить итальянка, но Антонио пропустил ее слова мимо ушей.
— Можешь не строить из себя послушную девочку, я тебя вырастил, я знаю, какая ты.
— Нет, не знаешь! — Сара опустила взмыленные руки, потому что устала их держать.
— Да ладно? — Антонио грустно засмеялся. — Мои слова тебя задели, а это уже значит, что я прав.
Но Сара ничего не ответила на это. Задыхаясь от стыда, она опустилась на колени, при этом явно осознавая, что Антонио прав. Черт подери, прав! Конечно, она в душе завидовала ему, потому что она сама претендовала на звание капитана Марии. Если бы не он — не этот кучерявый самовлюбленный индюк-то она бы впервые получила серьезное задание.
Но так вышло, что звание ее перешагнуло, попав в руки мужчине. Правда горькая, но все же правда, и ее невозможно было обойти стороной. Женщин никогда не ставили выше или хотя бы наравне с мужчинами. Их главной задачей заключалось в основном создание семьи и домашнее хозяйство. Женщины считались очагом уюта, нежности, доброты и самое главное — женской мудрости. И все. Женщины не имели право на тяжкие работы, их не пускали на войну, им запрещали обучаться корабельным премудростям. И что тут говорить про капитанство? Но что же делать, если знания Сары Варгас были заточены именно под мужские дела? Она спокойно держала в руках любое оружие, умела постоять за себя и за других, могла спокойно ввязаться в драку и выйти оттуда победительницей.
Саре почему-то казалось, что Антонио не собирается к ней проявлять сочувствия, а просто ищет повод для глумления. Ведь он всегда это делал...
— Прости меня...— внезапно сказал он. И эти слова подействовали на Сару куда сильнее, чем когда испанец ползал у ее ног весь в крови, сверкая своими огромными, безумными глазами. Итальянка старалась не принимать близко к сердцу его слова, считала, что у Антонио помутнение рассудка. Но сейчас он выглядел спокойнее любого матроса на Армаде. Он говорить то, что думал.
— Капитан...
— Прошу, не называй меня так больше! — внезапная вспышка ярости, после которой голос его снова пришел в норму.— Капитан чего? Марии? Она затонула, Сара... Ее больше нет, понимаешь? Значит нет больше и капитана... Эх, — он вздохнул. — Ты права. Я тупой, беспринципный идиот!
Саре хватило несколько секунд, чтобы придти в себя от потрясения. А вдруг всё это происходит не в реальности?
— С чего ты это решил? — она старалась говорить спокойнее, не выдавать своего возбуждения. Наверное, все еще ждала во всем этом подвоха.
— Я...-Антонио в очередной раз попытался развернуться лицом к Саре, но ноги, которые свисали с таза, как две забинтованные сардельки, ни в какую не хотели сдвигаться. Закончилось все тем, что испанец чуть было не поскользнулся на руках и не свалился в воду. Пришлось снова говорить в стенку. — Слушай, я хочу, чтобы ты меня поцеловала.
Сара нахмурилась брови, мысленно просто надеясь, что ослышалась.
— Что-что? — холодно спросила она.
— Поцелуй меня, пожалуйста, — Антонио сам чувствовал странность всего этого положения, в котором они очутились вдвоем: он голый, мокрый, сидит в тазу, она находится за его спиной с засученными до локтя рукавами и взмыленным и наверняка недовольным выражением на лице. И тут он просит, чтобы она его поцеловала. Да, может он не критин, но однозначно извращенец.
Сара молча взяла испанца за плечи и осторожно прислонилась губами к его макушке. Не то, чтобы ей было противно, просто...она сама не понимала, что ее удерживало. Может, тот факт что Антонио сидел перед ней нагишом?
