И поэтому Посланник в который раз поразился стойкости этой девушки - как спокойно, словно даже не напрягаясь, она блокировала его удары, не смотря на кромешную темноту. Она дралась также профессионально, как это было в момент заключения их сделки. Только тогда он принял ее вызов скорее лишь ради того, чтобы развлечься и показать девушке ее место в этом мире, а что же сейчас? С ним дралась отнюдь не так зазнайка, что вечно вздергивала вверх свой маленький носик, перед ним стояла отважная дама, которая, как и он, не боялась смерти, и лишь потому, что терять ей больше было нечего. Но Артур все равно продолжал играть в поддавки. И все не потому, что перед ним была девушка. А потому, что это была Френсис…
Вскоре, Френсис этот бой начал наскучивать.
- Что за детский сад? - спросила она, замахиваясь саблей в паре сантиметрах от горла Посланника. - Давай! Дерись, как мужчина! Покажи себя!
Артур пошатнулся, стоя прямо на гребне, но все же умудрился остаться в вертикальном положении. Когда девушке удалось задеть его - поцарапать лезвием щеку - Посланник зашипел, но при этом постарался держать себя в руках. Да, она задела его, да – она его дразнит, но он не должен поддаваться этим уловкам. Он сильнее этого…сильнее того безумного зверя, что бился в нем, рычал и требовал свободы действий.
Как эта женщина вообще держалась, да еще стоя на склоне, да еще в такой темени...? Артур был способен на многое, но, честно говоря, сцена для их боя была ему совсем не комфортабельна. Мало того, он боролся с девушкой... С хрупким, но до жути вредным созданием. Таким же невыносимым, как он сам...
Удар со стороны противника выбил Артура из потока мыслей, и он ощутил, как по его груди потекло что-то теплое. А эта ведьма весьма наблюдательна; знает, когда надо наносить удары. Да и к тому же дралась она явно не на полную силу. Игралась, негодяйка. Благо, что рана заросла спустя секунду, оставив на зажитой коже кровавые пятна. Нет, ему было не больно, никакой физической боли, но вот гордость была дерзко подорвана, и пират гневно заскрипел зубами. С чего бы такая слабость? Он ведь не хочет ей проиграть! Кем же он тогда будет после этого? И почему в прошлый раз все было легче? Тогда их драка казалась скорее не реальной, а больше наигранной. Похожей на такой… правдоподобный спектакль. И Артур был в себе уверен, он знал, что проучит ее. Это был такой метод самоубеждения – когда человек твердо уверен в себе, он сделает все идеально. Но если в его голове закроется хоть капля сомнения…
- Прекрати уже поддаваться! - крикнула ему француженка, словно и не догадываясь о том, что Артур на самом деле просто НЕ НАСТРОЕН на драку с ней. Что каждый удар с ее стороны злит его все больше и больше, однако эта злость не выплескивается ответно наружу, а продолжает вариться внутри в собственном соку.
- Ты же...ты же тоже видел мои воспоминания, не так ли? - продолжала говорить эта девка, сбивать его с толку, параллельно взмахивая саблей и уворачиваясь от неуклюжих, деревянных ударов Посланника.
- Как ты догадалась, умная ты моя? - не вытерпел Артур, отступая назад, к самому краю крыши. Решил немного передохнуть, собраться с силами. Разработать план действий. - Да, я видел! И сначала даже не понял, что произошло, почему мне приходится наблюдать за тем, как ты, сидя за столом в каком-то неизвестном мне месте, строишь глазки какому-то молоденькому недоноску? Сначала решил, что это сон, но впоследствии, картины начали меняться! Я за долю секунды увидел почти всю твою жизнь от начала до конца! И я понял, что это все твоих рук дело! Что ты вопреки моим запретам все же сунулась в мою голову! Мерзкая девчонка, решившая, что тебе все дозволено! Ненавижу!
Френсис злобно засопела. С одной стороны, она понимала, что заслуживает этих оскорблений, однако ее женская гордость, не смеющая допускать в свой адрес подобных грубых отношений, буквально прожигала её изнутри, требовала от девушки больше твердости, больше безжалостных ударов. Желание победить усиливалось с каждым ударом.
При соприкосновении двух лезвий вспыхивали мелкие искорки, которые лишь на мгновение освещали хмурые, сосредоточенные лица двух людей, в душах которых происходили быстрые перемены. Странная, аморальная любовь, перемешанная с неудержимым гневом, и все это грубо нанесено поверх горькой обиды. Пальчики оближешь…
