- Ты веришь? – Ева оборачивается к шатену, ища в его взгляде поддержку. – Веришь в то, что я могла украсть у тебя?
Этот шепот срывающегося голоса Мун и застывшие слезы в ее глазах заставляли его чувствовать себя самым большим придурком в мире. Совесть внутри бунтовала, не зная, какую сторону принять: ему хотелось оградить Квииг от всего хаоса, что сейчас разворачивался на его глазах; однако также ему хотелось выяснить настоящую крысу в клубе, чтобы затем уволить его или ее.
- Нет, я не верю в это, правда. – Кристоффер начал тараторить, чувствуя, как потеют ладони. – Мы просто обязаны это сделать. Это закон. Кража. Роб просто откроет твой шкафчик, и мы все убедимся, что там ничего нету.
- Вы не должны выгораживать ее только потому, что спите с ней, мистер Шистад. – произносит Миртл с максимальным презрением, на которое способна.
- Закрой свой рот, Кензи! – резко начинает кричать Кристоффер, свой рыком сразу же сбивая настрой официантки. Впервые он позволил себе обратиться к кому-то из персонала по имени, а не по фамилии.
- Можно твой ключ, Ева? – охранник протягивает раскрытую ладонь, ожидая нужную вещь.
Когда железяка попадает в скважину, почти каждый из работников задерживает дыхание. Никому не хотелось быть оштрафованным или уволенным, поэтому в тайне каждый из присутствующих надеялся, что пропажу не повесят на него.
Гора мускулов открывает дверцу, достает из нее одежду Квииг, в которой она сегодня пришла на работу, зимние ботинки, запасную форму. Сумка тоже оказывается на всеобщем обозрении, и Мюллер решает проверить ее, однако кое-что за сумкой привлекло его сильнее, и он отбросил эту вещь.
Когда Роб достает из серого шкафчика две стеклянные банки, доверху наполненные красной икрой, все ахают. Взгляды всех бегали от пропажи к Еве и обратно. У Мун же закружилась голова и все расплылось прямо перед глазами. В испуге она хватается за руку Кристоффера, чтобы не упасть, однако все-таки фиксирует себя, стараясь восстановить сбитое дыхание.
- Что ты скажешь на это? – первая голос подает Миртл, смотря на рыжую официантку, словно на помои.
- Я не… Я не… - Квииг задыхалась, не чувствуя земли под ногами. – Я не крала их. Когда я пришла на смену, то в кабинке не было ничего кроме запасной формы. Это не я.
- Ева, посмотри на меня. Ева! – шатен держал девушку за руку, чувствуя, как ее всю пробирает мелкая дрожь. – У тебя есть право утверждать, что это не ты. И я верю тебе. Мы во всем разберемся.
- Нет, нет, нет… - тараторила Квииг будто в бреду, отодвигаясь от Криса все дальше. – Вы… вы чертовы идиоты. Крысы. Все, абсолютно. У меня не было смены на этих выходных. Кто подложил мне это?
- Никто не может открыть чужой шкафчик, ключи в единичных экземплярах. – вмешивается Альба – шестерка Кензи – вставая рядом со своим кумиром – Миртл.
Ева, чувствуя, как по щекам уже давно текли слезы, подходит к своему шкафчику и хватает с пола разбросанные вещи. Она лишь натягивает куртку и берет сумку, совершенно не заботясь о том, что собиралась выйти отсюда в рабочей форме и летних кедах. Единственное, чего ей сейчас хотелось – уйти отсюда и больше никогда не возвращаться.
- Ева, стой, Ева… - Шистад пытался остановить ее лихорадочные сборы и преграждал путь. – Нам нужно поговорить.
Резко Мун останавливается посреди коридора, соединяющего раздевалку и танцпол. Ее прическа растрепана, тушь растеклась по щекам, а глаза красные от слез. В висках пульсировало.
- Ты знал. - говорит она, смотря прямо в глаза Шистаду. – Знал, все выходные знал, но молчал. Знаешь кем я сейчас себя чувствую? Обманутой и преданной самым близким человеком. Хотя, погоди… - Мун развела руками в стороны, не слыша, что за спиной из-за раздевалки на них смотрели все сотрудники. – Такое уже было в моей жизни. Любимые родители тоже когда-то вытерли об меня ноги, теперь ты.
- Я же сказал, что не верю в то, что ты украла эту гребанную икру! – Кристоффер кричал в изнеможении.
- А я больше не верю в тебя. – отвечает Квииг, а затем делает шаг навстречу и прямо в лицо шепчет ему последние слова. – Не забудь забрать все свое дерьмо из моей квартиры, иначе я сожгу это.
Плеяда рыжеватых волос быстро исчезает в толпе празднующих день рождение сегодня в клубе. Квииг неслась на всех парах, забыв о гудящих ногах и раскалывающейся голове – никакой встречи с Анной-Марит и быть не может. Она позвонит ей и извинится за поменявшиеся планы потом, когда голос придет в норму, и желание реветь навзрыд пройдет.
Крис с минуту просто смотрит ей вслед, уперев руки в бока и пытаясь восстановить дыхание. Он оборачивается и обнаруживает всех зрителей их личной сцены, что еще сильнее приводит его в ярость.
- За работу! – рявкает он, жалея, что нельзя никого ударить сейчас со всей силы, чтобы выместить злость.
