Комментарий к Oh, home, let me come home (3)
Важно отметить, в этой вселенной Волдеморт никогда не возвращался:)
Edith Whiskers – Home
We laugh until we think we’ll die
Barefoot on a summer night
Nothing new is sweeter than with you
And in the streets we run a-free
Like it’s only you and me
Jeez, you’re something to see
Oh, home, let me come home
Home is wherever I’m with you
— Привет, — смущённо улыбнулся Сириус с двумя сумками на плечах, как только отворилась дверь.
И Римус застыл перед ним, не в силах что-либо ответить или пошевелиться.
— Привет… — выдохнул он. И все его тело отказалось подчиняться разуму, где царил самый настоящий хаос из чувств.
Этот год был… Весьма необычным. После того, как Римус сбежал с Эшем в Хогвартс и принял предложение Дамблдора начать преподавать Защиту от темных искусств… На него обрушился целый поток воспоминаний. Из запахов, знакомых мест и лиц. Поток бесконечной тоски, вызывающий тошнотворное чувство ностальгии. Он будто бы впал на десять месяцев в кому, где все казалось абсолютно нереалистичным и пластиковым. А он был лишь картонной фигуркой, попавшей в один из своих снов.
Глотком искреннего счастья была встреча с Гарри… Знакомство с ним и возможность открыть для себя особенный мир, заключённый в этом юном волшебнике. Как только Поттер узнал, что у профессора учился на Гриффиндоре сын, Эшер Люпин, третьекурсник тут же взял мальчишку под опеку. Он был старше Эша на два года, но они с Роном все время вступались на защиту ребёнка и помогали найти своё место в огромном замке. Видеть Гарри и Эшера рядом друг с другом… Это было похоже на больную галлюцинацию. Настолько оба мальчика напоминали Сириуса и Джеймса. Разве что глаза у Гарри были ярко-изумрудными, а волосы сыну Люпин подстриг до ушей, дабы избежать лишних вздохов со стороны учителей, встречавших Сириуса. Но в остальном… Даже их общение, шутки и проделки заставляли Римуса улыбаться от какого-то согревающего душу чувства. Хоть в то время он и думал, что дружба Бродяги и Сохатого была самой фальшивой игрой в мире.
Но… В июне, 1993 года… Поттер младший пришел к Лунатику с картой Мародёров в руках и бросил лишь одну незначительную фразу: «Питер Петтигрю, я видел его на пергаменте». И все обрушилось на Римуса каким-то смертельным комом осознания.
Сириус срывался на Лунатике не потому, что злился на него… Он не доверял стае и считал, что парня могли переманить на сторону Волдеморта. Он бросил Римуса не потому, что тот жил у Питера несколько недель, а потому что сделал вывод: «Луни не хочет возвращаться домой после того, как предал меня». Блэк никогда не выбирал себя хранителем тайны, в этом не было смысла. Римус только спустя тринадцать лет осознал, что Сохатый и Бродяга не были настолько глупыми. Они знали, что лучший друг семьи Поттеров – самый очевидный выбор.
Сириус никогда не предавал Джеймса, он никогда не убивал магглорожденных и Питера…. Это был Петтигрю.
Ужас, ненависть и злость на самого себя, на Питера, на министерство были несравнимы с тем кошмаром, с тем отчаянием, что Лунатик ощутил по отношению к несчастью Бродяги.
Двенадцать лет. Двенадцать блядских лет ни за что. Сириус никогда не сходил с ума, никогда не переставал любить Джеймса и Лили. Он никогда не совершал того, за что гнил в тюрьме половину своей жизни. Дольше, чем они с Римусом знали друг друга.
Он встретил в хижине это одинокое, разбитое существо, такое чужое и незнакомое. Помог отвезти Петтигрю в Министерство и присутствовал на суде, где установили вердикт: «Сириус Блэк невиновен». Наверное, не было большего облегчения за тринадцать лет, чем услышать эти слова. Римус просто сжался в своё кресло на трибунах и разревелся, как маленькое дитя.
— Ты в порядке? — прошептал Бродяга, все ещё прижимая к себе сумки, как защитный щит. Его уставшие, серые глаза, скрывающиеся за синяками, обеспокоено изучали застывшего Римуса.
— Д-да… — Лунатик пошатнулся, освобождая мужчине проход, и поспешил куда-то на кухню. То ли заварить чай, то ли отдышаться, то ли упасть прямиком в обморок. — Хочешь чего-нибудь?
Сириус его уже не замечал, он бродил по гостиной, восхищенно разглядывая мебель, стены, картины… Все такой же красивый, но измученный до изнеможения. Сердце Римуса сжалось от переполняющего душу трепета.
— Здесь почти не изменилось… — Сириус улыбнулся, освещая гостиную ямочками. В кожаной куртке, свитере и брюках. Да, в Хижине он выглядел просто ужасно, но каким-то чудом за несколько недель Блэк привёл свои зубы, кожу и волосы в порядок. И теперь даже сложно было сказать, где он находился последние тринадцать лет. Старше и мрачнее, чем в молодости, но по прежнему… такой… такой чарующий. — Ты ее не продал?
