— Мне важен только один голос.
Комментарий к We are on each other’s team
*Lorde – Команда
Мы танцуем вокруг всей этой лжи,
Танцуем под пристальными взглядами,
И даже в упадке сил
Никто об этом не расскажет другим.
Мы живём в городах, которых вы никогда не увидите по ящику,
Не самых прелестных, но зато мы точно умеем всем заправлять.
Мы живём в руинах дворца собственных желаний,
Но знаешь, я в твоей команде, а ты в моей.
Первый драббл завершён, но эта работа будет обновляться другими историями и зарисовками 💜🌙
P.S. Я помню о финале Across an angel! Обязательно допишу, как почувствую вдохновение. Пока глава никак не рождается:(
========== Moony-boo ==========
Комментарий к Moony-boo
5-ый курс, Хогвартс (PG-13): У Лунатика есть небольшая проблема… После полнолуний его разум восстанавливается несколько часов. И никогда не знаешь, какая правда может всплыть наружу в такие моменты.
Сириус любил эту особенность в Луни.
Первый раз он столкнулся с ней на втором курсе, когда им наконец позволили навестить Ремми. Как только друг проснулся в больничном крыле и заметил трёх сияющих друзей рядом с собой, он тихонько проговорил:
— Бо-бо… Очень бо-бо.
Сириус переглянулся с недоумевающим Джеймсом.
— Что он сказал? — прошептал Поттер, прищурившись.
— Без понятия.
И Римус, изучающий их напуганным взглядом, вдруг вжался в простыни и разревелся, хватаясь за голову.
— Бо-бо! Очень бо-бо! Уйдите!
Это было настолько тоскливо и пугающе, что Джеймс тут же побежал за Помфри, пока Блэк пытался успокоить уворачивающегося мальчика своими объятиями.
— Ох, Римус… Ты проснулся?
Мадам Помфри присела к нему на койку и попросила Сириуса освободить ей место. Она осторожно погладила ученика по макушке и протянула склянку с дымящимся зельем.
— Бо-бо? — спросила она у него, вытирая слёзы на щеках и вливая жидкость.
— Бо-бо… — закивал он, сморщившись в приступах боли.
— Волк ушёл… — она начала убаюкивать его в своих объятиях.
— Волк пока-пока? — проскулил Римус каким-то неественно детским голосом.
— Пока-пока, — повторила Помфри.
И Джеймс, двенадцатилетний болван, издал от услышанного смешок, за что получил подзатыльник от Сириуса.
В тот день они впервые узнали, что разум Римуса восстанавливался несколько часов после превращений. Пару месяцев он даже близко не подпускал к себе друзей и ревел от одного только их вида, пока это неразумное существо внутри него не привыкло к запаху, и он не стал играться с ними, доверительно принимая подарки. Почти всегда первые тридцать-сорок минут после пробуждения его общение с друзьями было построено на жестах, слогах и фразах, которые обычно произносят полугодовалые дети.
Луни никогда не запоминал, что говорил в таком состоянии, поэтому очень не хотел, чтобы друзья навещали его рано утром. Но мародёры были слишком настойчивыми. Они хотели быть рядом с ним и знать, что все в порядке. Ну и, возможно ещё потому, что они были нахальными мальчишками, которым нравилось наблюдать за таким Ремом и смеяться над его глупостью и миловидностью.
Особенно сильно Луни-бу (как они прозвали его в таком состоянии) любил Бродягу. Уже на третьем курсе он начал особенно внимательно принюхиваться к Сириусу, обнимать его вместо игрушек и дёргать за волосы… Но этого не обязательно было знать настоящему Римусу, потому что тогда бы он запретил другу навещать его. Слишком горделивый. Так что, Джеймс и Питер отлично помогали хранить тайну. Хотя чаще всего и сидели без дела на стульях, пока Луни-бу тискал щеки Бродяги, тихонько сопел на груди или игрался с пальцами.
— Сириус, пора идти на занятия… — Поттер взглянул на часы, а затем на Блэка, что держал Римуса в руках, радостно жующего шоколад.
— Нет! — Люпин вцепился руками в грудь брюнета и злобно оглядел Джеймса. — Сири тут. Сири со мной. Сири мой.
Вся рубашка Бродяги испачкалась шоколадом.
Им было уже по пятнадцать лет, и со стороны, наверное, это смотрелось чересчур нелепо. Когда мальчишки были на втором курсе, и Римус так настойчиво ползал по Сириусу, все только смеялись и подшучивали над ними. Сейчас же, когда Луни вымахал вдвое и прижимал друга всем своим телом к кровати, даже Блэк начинал понимать, что есть множество причин для того, чтобы начать… краснеть.
Но Римус не ведал, чего творил, он был лишь в детском, неосознанном состоянии. И, скорее всего, от Бродяги просто вкусно пахло, и его полу-животное сознание тянулось к знакомому.
— Я с ним ещё посижу, вы идите…
Брюнет погладил Римуса, укутанного в пижаму и пуховое одеяло, и только сильнее прижал к груди. Луни-бу тут же растаял на его горячей шее, утыкаясь носом. Как и шоколад в его руках.
— Я передам МакГонагалл, что ты здесь, — кивнул Джеймс, и они с Питером уже через несколько минут покинули помещение.
