И когда Бродяга узнал, что миссия Римуса давно закончилась, а парень так и не вернулся домой, он даже не стал ничего говорить. Лишь холодно бросил при их первой встрече: «Раз мы расстались, нужно продать квартиру».
И все. После семи лет отношений (сошлись они на четвёртом курсе) он даже не попытался поговорить с Лунатиком о произошедшем, почему Рем так боялся появляться дома… Собрал вещи, съехал в отдельную квартиру, начал приводить на ужины Мародёров незнакомых парней и девушек. Всем своим видом указывая на то, что двигался дальше. А Римус ему лишь завидовал, потому что не понимал, как можно целовать кого-то другого, когда ты с одиннадцати лет не замечал никого, кроме Бродяги.
Квартиру они так и не успели продать. Потому что буквально через несколько месяцев после расставания… Сириус совершил самый жестокий поступок, самое зверское предательство. И оставил Римуса одного среди холодных стен… Неспособного дышать, думать и… жить. Он просто существовал и пытался понять, как самый дорогой для него человек мог превратиться в это чудовище.
Возможно, это и было настоящей причиной, почему они расстались. Сириус знал, что собирался совершить… И хотел уменьшить силу удара. Но от этого не стало легче. Нет. Совсем нет. Это лишь продлило мучения Луни на те три месяца, что длилось их расставание.
И вот уже три года Лунатик существовал в жалких попытках двигаться дальше, излечить посттравматическое расстройство и клиническую депрессию.
Но у него ничего не выходило, кроме как заглушить боль бутылками алкоголя и болезненными воспоминаниями… До того момента, пока в Рождество 1984-го года к нему не ворвалась в квартиру Мэри МакДональд. В меховой шубе, красная, запыхавшаяся, растрёпанная… И с ребёнком в руках.
— Мэри, ты в порядке? — тихонько проговорил Люпин, закрывая за подругой дверь. Она бесцеремонно прошла внутрь, тут же поморщившись от жуткого беспорядка и запаха алкоголя.
Они почти не общались после случившегося, только навещали друг друга по праздникам. Слишком много боли доставляло видеть отголоски прошлого на лицах друг друга.
— Какой же у тебя бардак тут, Люпин! — девушка отодвинула сапожком пустую бутылку, даже и не намереваясь разуваться. — С Рождеством, дорогой!
Она тут же переменилась в лице и мягко улыбнулась другу, покачивая смеющееся дитя у себя на руках.
Мальчик был лет двух, темноволосый и с огромными серыми глазами. Такими, что обычно принадлежали только…
Римус поежился.
— И тебя с Рождеством, — тихонько кивнул он и пригласил Мэри присесть на диван, единственное место, где не лежали пакеты мусора. — Почему ты не предупредила, что заедешь? И кто это с тобой?
Он улыбнулся умилительно малышу и поигрался с пальчиками.
— Это экстренная ситуация, она не могла ждать, — МакДональд взглянула на друга, волнительно поджимая пухлые губы. Что-то нервозное в ее взгляде заставило Луни напрячься. — Помнишь Аннабель, мою подругу?
Римус пожал плечами, потому что он даже имени своего иногда не мог вспомнить. Какая ещё к черту Аннабель?
— Вообщем, она позавчера погибла в аварии…
Римус замер и опечалено взглянул на Мэри, потому что даже представить не мог, какого это потерять ещё одного близкого человека после всего случившегося.
— Это ее сын, и у него никого больше не осталось… — голос МакДональд задрожал. А мальчик только непонимающе захлопал серыми глазками. — Я не смогу взять опеку над ним, потому что мы с мужем улетаем в Европу… К тому же, Дерек никогда мне не простит, если я приведу чужого ребёнка в дом. Но… Но его хотят забрать в детский дом… И…
— Мэри… — Римус успокаивающе уложил руку на потрясывающееся плечо девушки. — Это не твоя вина… Возможно, ему подыщут отличную семью.
Сердце Римуса тоскливо сжалось от осознания, как одиноко было улыбающееся дитя перед ним. Чудесный ангел, брошенный на произвол судьбы.
— Да, но… — темнокожая распахнула карие глаза. И атмосфера в воздухе вдруг накалилась. — Прежде, чем я откажусь от него, я должна предупредить тебя…
— О чем?
Мэри погладила тёмные кудряшки на голове мальчика и тихонько проговорила ослабевшим голосом:
— Это ребёнок Сириуса.
Римус дёрнулся, как от резкого укола шприца в спину. Он взглянул на дитя, затем на Мэри… и снова на дитя. И серые пронизывающие глаза мальчика вдруг заискрились знакомым сиянием.
— Это шутка? — выпалил он, сглатывая болезненные иглы, пронизывающие горло.
— Нет.
Описать состояние Луни можно было лишь одним словом: «обморочное». Он сглотнул какой-то внутренний крик и уставился на МакДональд в немом шоке.
— Ч-что?
— Я понимаю, это звучит нелепо! — девушка, казалось, была на грани истерики. — Но, когда вы с Блэком расстались, он часто брал меня с собой в клубы и кабаки. Я случайно, клянусь, совершенно случайно познакомила его с Аннабель. И они переспали в тот вечер, а Блэк исчез на утро… И, когда она узнала, что беременна, то хотела выйти на связь с ним… Но… — Мэри начала задыхаться от потока слов. — Но в тот день его арестовали.
