И даже сейчас я уверена, что он расхаживает по комнате, наворачивая круги, нервно перебирает в руках платок, что я оставила у него буквально месяц назад, и думает. Он много думает, планирует. Его действия всегда тщательно продуманы, хоть иногда они приводят к бедствиям. И вот сейчас, он садиться на край кровати, берет голову в руки и издает протяжный стон от того, что его окутывает чувство безысходности. Он не знает теперь, как исправить все, как все вернуть назад. Вот, он вскакивает с кровати, хватает олимпийку и убегает из дома, направляясь к моему дому. Минут пять, и он будет здесь.
Я распахнула сомкнутые глаза и уставилась в потолок. Я ничего не чувствую, кроме злобы и ненависти к нему. Будто бы все те теплые чувства, что я таила в себе, обнимая этого человека куда-то улетучились вместе с нашими отношениями. Я приду в полночь. Приду, ради того, чтобы сказать, что все кончено.
Часы показывали семь утра. Выходной день. Скотт, наверное, сейчас у Дитона. У него сегодня смена должна быть, как прочем и у мамы. Я должна быть одна.
Поднявшись с кровати, я натянула на себя халат и спустилась вниз. На лестнице я услышала голоса Айзека и Эшли. Не придавая этому значение, хоть это было чрезвычайно сложно, я продолжила спускаться.
— Я в этом уверен. — Либо Айзек устал, либо он был каким-то грустным.
— Уверен, значит. — Прозвучал звонкий голосок Эшли.
Я зашла на кухню. Передо мной стояла более чем омерзительная картина. Сложив руки на стол, Эшли наклонилась к Айзеку, целуя его в губы. Это выходило за все рамки разумного. Внутри меня разгорелся огонь ярости. Я стояла, как вкопанная около лестницы, вцепившись руками в перила. Я смотрела на них и мне хотелось плакать.
Развернувшись, я, не чувствуя усталости в ногах, поспешила удалиться, чтобы не мешать их идиллии. Слезы застилали глаза. Я не должна испытывать к Айзеку ничего, кроме дружеских чувств, но почему же мне так больно сейчас? Я так тщательно прятала внутри себя первые, зародившие ещё два года назад, чувства к нему. Неужели, они не исчезли, когда я полюбила Тео? Неужели, они все ещё были спрятаны? Почему все так тяжело сейчас?
Я влетела в свою комнату, заперла дверь и скатилась по стене вниз. Я больше не могла сдерживаться. Слезы хлынули из моих глаз, оставляя на щеках мокрые следы. Было чертовски больно осознавать, что они могут быть вместе. Необъяснимое затягивающее чувство внутри меня съедало душу.
Я услышала шаги по лестнице. Я знала, что его суперспособности не дадут мне спокойно пострадать от моей никчемной жизни. Айзек дернул дверную ручку.
— Энни? — Он говорил тихо, будто бы боясь, что разбудит меня. Я молилась Богу, чтобы на тот момент он отключил свои способности и не мог уловить мои переживания.
Я не ответила. Поднявшись с пола, я подошла к зеркалу и вытерла рукой слезы. Глаза были красные, поэтому без вопросов не обойдется. Засов на двери был слабый, один-два рывка и дверь бы распахнулась. Я не стала медлить. Запрыгнув в кровать, я укрылась одеялом и отвернулась спиной к двери. Я смотрела в окно и ждала, когда он выбьет этот чертов замок.
— Энни, ты спишь? Открой дверь.
Я не шелохнулась. Мой взгляд все так же был устремлен в окно. Вдруг, кто-то бросил маленький камушек.
— Кто там? Энни? Ты одна? — Айзек не унимался. — Эн, открой дверь, слышишь меня?
Я подошла к окну. Под ним стоял Тео в серой олимпийке и с опухшими глазами. Он не спал все это время, как я и думала. Рейкен помахал мне рукой. Я открыла ему окно, уже будучи наготове сказать ему о том, что я приду.
— Эн! — Айзек начал ударять плечом в дверь. — если ты не откроешь, я выбью её!
Тео залез через окно в комнату. Вот, он уже стоял у меня в комнате, грустными глазами смотря на меня. Его взгляд медленно прошелся по моему телу, руки сжались в кулаки. Мы молчали. Я не хотела ему ничего говорить, а он не мог.
Взяв листок бумаги и карандаш, я написала:
«Я приду в полночь на наше место. Не надейся на лучшее. Уходи», — и отдала Тео.
Прочитав, он поднял свои глаза, полные боли. Я подошла к окну, кивая в сторону улицы. Дверь ходила ходуном. Айзек не переставал кричать, чтобы я открыла дверь. Тео посмотрел в ту сторону и издал горький смешок. Посмотрев последний раз мне в глаза, он исчез.
Я подошла к двери и открыла дверь. Лейхи пулей влетел в комнату, расхаживая по ней, как тигр расхаживает по вольеру. Он был зол.
— Почему ты не открыла дверь? — Я села на край кровати.
Что я могла сказать? «Айзек, я не открывала дверь, потому что увидела, как ты вылизывал лицо этой никчемной альфы»? Нет!
— Я разговаривала с Тео. — Его челюсть окаменела, костяшки пальцев на руках побелели.
— Какого черты ты не впустила меня? Что вы здесь делали?
— Разговаривали, — солгала я.
— Не ври мне. Я не слышал ни твоего голоса, ни голоса Рейкена. — Он перевел взгляд на тумбочку. Там лежало ночное письмо Тео. — Что это?
Я поспешила взять этот листок.
— Ничего особенного.
— Да? — Он изогнул бровь. — Отдай это мне.
— Зачем тебе календарь этих дней?
— Отдай. — Я закачала головой. — Либо я отниму силой.
Я отдала листок бумаги Лейхи. Глаза его округлились.
