Дэн Питч был всего-навсего простым главой таможенной службы вспомогательного космодрома, который сейчас переживал не самые лучшие времена. Взрыв в Аббервиле привел к тому, что большинство рейсов были перенаправлены сюда и некогда спокойное хозяйство Питча превратилось в гудящий пчелиный улей. Днем здесь приземлялись военные корабли, вечерами эвакуировали людей на Терру, и хотя бы ночью можно было вздохнуть спокойно. Работы таможенной службе понятное дело прибавилось. Если раньше незадекларированный груз был настолько раритетной вещью, что обнаружившего его награждали дополнительными премиальными, то сейчас всяк кому не лень норовил что-то провезти или вывезти, да еще и не гнушался при этом грубить сотрудникам космопорта. То какая-то шишка хотела на Терру переправить местную зверушку, в которой яда хватило бы на всех терранских тарантулов, то эти проклятые военные ввозили что-то такое, что не было сопровождено даже простыми сопроводительными бумагами, а при попытке остановить их крыли такими ругательствами, о происхождении которых Питч даже думать боялся. Лишь с наступлением темноты приходил долгожданный отдых… Изрядно набегавшись за день, Питч сидел в своей каморке перед зданием космопорта и наблюдал за тем, как солнце опускается за черный диск Нефертиса. Наверное именно поэтому он сразу заметил три ярких приближающихся точки, постепенно рассыпавшиеся в габаритные огни крупного транспорта. Такого Питч еще не видел ни разу. Транспорт был намного больше обычного грузового корабля, по бортам находились оружейные отсеки, вынесенные немного вперед, а вместо привычного серебристо-серого покрытия использовался странный, зеркально-черный металл.
— Вот дьявол, кого еще несет ночью? До утра не могли подождать… — Питч набрал номер дисптчерской рубки. — Геллен, это что за рейс вообще такой? У меня по документам нету ничего.
— Рейс не отмечен в графиках. — в рубке, видимо тоже были обеспокоены. — Питч, вызывай охрану. Будем досматривать… Хотя…
Голос старшего смены Геллена сменился сипловатым басом директора космопорта:
— Питч, не тупи только, ладно? Пусть везут что надо. Это особый рейс с Нефертиса, и власти к нему имеют лишь посредственное отношение…
Борта транспорта, который тем временем благополучно опустился на посадочную полосу, опустились, превращаясь в десятки трапов, по которым на красноватый песок съезжали черные, угловатые бронемашины, кузова которых были закрыты термооптическими щитами. Они выстраивались в широкую колонну и медленно ползли мимо сторожки Питча. Обгоняя их проносились легкие боевые глайдеры, двери которых украшала смутно знакомая Питчу эмблема с черной галактикой на красном фоне, над которой восходило солнце.
Дверь таможенного пункта отворилась и внутрь втиснулся высоченный человек в черной форме. Лицо его было закрыто дыхательной маской, но шея оказалась открытой и Питч удивился непривычной бледности кожи. А еще его удивило то, что наступавший снаружи холод совершенно не мешал человеку ходить в простом плаще из композитных материалов, безо всякой термозащиты.
— Доброй ночи, господин Питч. — сухо сказал вошедший. — Странно, что вы еще не спите в такой поздний час…
«Мартин Клейс» гласила прикрепленная к плащу серебристая табличка-шеврон, сопровождавшаяся какой-то буквой из древнего терранского языка, если Питч не ошибался — греческого.
— Я… я не могу спать на посту… — помотал головой Питч.
— Вы хороший сотрудник, господин Питч. Но даже хорошим сотрудникам следует отдыхать. Код Л-2. - и тау-координатор Мартин Клейс покинул таможенный пункт, оставив позади себя комнату с оседающим на пол Дэном Питчем.
Часа через три он придет в себя. Но к этому времени на космодроме не останется ни единого грузовика и уж тем более никакого транспортного корабля. Надвигающаяся буря скроет следы посадки. Вместе с Питчем будет спать весь персонал космопорта. А когда они проснуться, люди не будут помнить ничего. Все так и должно быть. Клейс запрыгнул в ховеркрафт и машина унеслась вперед, мчась вдоль растянувшейся почти на милю колонны. Операция «Осирис» началась.