— Прощение приходит через понимание. — отозвался Айт. — Я хочу вас понять. Это проще сделать через тебя. Ты не носишь имплант. Значит, ты более свободен.
— Ну-у… — задумался Дойл. — И что ты хочешь услышать? Про муштру в космодесанте? Где в течении года ты тряпка о которую все вытирают ноги, а если не повезет, то ей и останешься на всю службу? Про Марс, полный шлюх и игорных домов, где состоятельные терранцы просаживают такое количество терранских кредитов, что на них можно было бы купить Тиадар с потрохами? Про то, как я вышиб мозги любовнику жены?
— То есть, тебе и рассказать-то нечего? — Айт присел на корточки. — Любопытно. Я считал иначе. Я могу понять, что наша жизнь пуста, но почему она пуста у вас? Наше существование было предопределено, до некоего момента, странно слышать, что оно не намного более безрадостное чем у вас.
— Она не пуста, — возразил Дойл, извлекая перегоревший стабилизатор из волнового устройства. — Мы рождаемся, учимся, выбираем свой путь. Кто-то становится солдатом. Кто-то врачом. Кто-то изучает далекие звезды, а кто-то занимается селекцией растений. У нас есть свобода выбора, если ты об этом.
— Хм… а если человек не хочет делать ничего из этого? — склонил голову Айт. — Общество принимает его?
— Если человек не хочет работать, то он опускается. Спивается. Сидит в вонючем и грязном подвале…
— То есть выходит, что свобода выбора условна. — заключил Айт. — Человек выбирает из установленных данностей не потому что ему этого хочется, а потому что он привык к такому положению вещей или потому, что он знает, что альтернативы нет. Если он остановится, скажет «но я хочу не этого», то он станет изгоем… Вы работаете не на себя, а на систему, оправдывая получаемый от нее корм.
— Так все строилось изначально. Еще со времен зарождения общества. Хочешь жить в большой семье — будь ей полезен. А у тебя есть варианты лучше?
— Может быть, и есть, — неопределенно ответил Айт. — Мы сейчас думаем над этим.
— Вы? Над чем? — не понял Дойл.
— Мы. Мы все. Мы ведь можем связать наши мысли в единую сеть и размышлять. И в том числе о том, каким будет этот мир. Без вас. Как нам построить свою жизнь. Сначала мы считали, что структура вашего общества почти идеальна, но теперь я вижу, что она несовершенна. Она нацелена не на саморазвитие, а лишь на самоподдержание. Вы носите импланты. Они дают вам многое, но… в нашем случае, у Грейт есть право альфа-голоса. А откуда вы знаете, что и над вами нет того, кто владеет альфа-голосом? — Айт умолк, искоса посматривая на Дойла. — И чем тогда вы отличаетесь от нас?
Дойл молча покачал головой. То ли соглашаясь, то ли просто отрешенно думая о своем. Его неприятно кольнуло это самое «мир без вас».
— Странно, что вы этого не видите, — продолжил Айт. — Впрочем, это неудивительно.
— Ты спросил о моей жизни лишь для того, чтобы вывести разговор на эту тему? — недовольно поморщился Дойл.
— В том числе и для этого. — кивнул Айт. — Мы успели узнать людей. Мы успели понять, что не все из вас слепы. Мы не знаем, что будет дальше. Но если все изменится, что нам делать с вами? С теми, кто может принять иное, отличное от того, что заложено изначально.
— А я по-твоему могу принять что-то? — кисло улыбнулся Дойл с плохо скрываемым ехидством.
— Ты уже это сделал, — без тени наигранности сообщил Айт. — Хотя бы потому, что смог меня выслушать, не совершив необратимого.
Дойл поднял глаза на шитвани и впервые увидел, что снайперское ружье, лежавшее рядом с Айтом направлено на него, а палец хвостатого собеседника замер на гашетке.
— Мы все изменились с момента прошлой встречи, — мягко проговорил Айт, убирая ружье. — И я, и ты. Может быть не так, как хотелось бы, но далеко не в худшую сторону.
— Да уж… ты и вправду выстрелил бы?
— Если пришлось бы? Да, — ответ Айта был короток и понятен. — После всего того, что люди с нами сделали, я не питаю теплых чувств к вашей расе. Но… впрочем, это уже не имеет значения.
— Значит, вы намерены победить нас? Как? — Дойл продолжал размышлять над словами шитвани. — Вас же так мало, а у Ордена и армии резервы бесконечны.
— Мы не знаем, как остановить вас. Но что мешает нам размышлять о таком возможном будущем? Это помогает нам идти к цели. — ответил шитвани, вскрывая банку консервов. — Сейчас тот самый момент, когда мы можем попробовать разобраться в себе. Если мы этого не сделаем, то какой смысл быть самостоятельными? Для тех, кто не понимает, что из себя представляет, хватит и жизни биодрона.
Все ищут самих себя… Дойл вздохнул. А вот ему кажется, что он себя теряет. И виной этому даже не Айт, а все, что произошло в этот вечер. И хотя Ордену Дойл не особо верил, предположить то, что они окажутся способными на то, что они сделали, он предположить не мог. Даже если за этим стояла некая высшая цель, что возможно, то насколько это все оправдано? Или значит прав Айт? Они для Ордена такие же биодроны, которых можно отправить в расход, набрать новых, приказать плодиться и размножаться, а потом бросить весь молодняк на очередной эксперимент.