Но я устала его одергивать или пытаться держать дистанцию.
Его правая рука неизменно лежит на моем колене. Рассеянно гладит через тонкий шифон. Он говорит с кем-то, улыбается собеседнику, смотрит на него, а я лишь ощущаю его наглые пальцы, ползущие выше по моему бедру.
Потом он меняет позу, и тогда его рука оказывается на спинке моего стула, а пальцы рисуют узоры на моем обнаженном плече на виду у всех. После Яр поворачивается, касается губами моего виска, незаметно проходясь по коже кончиком языка, и его рука снова возвращается на мое бедро.
Все повторяется снова. Если смешать с шампанским, как я, то это чертово заклинание!
В ушах у меня шумит кровь. Между ног давно влажно и горячо пульсирует. Я испытываю тактильный экстаз, от которого зудит вся кожа.
Я живой человек, я просто не в состоянии так долго навязчивому напору Тихого сопротивляться.
А шампанское стирает понимание, зачем я вообще должна это делать.
Не помню… Зачем?
Ведь, кажется, я тоже его хочу…
И, как сказал Яр, я теперь свободная взрослая девочка.
Это будет разовый вечер? Ок. Без иллюзий.
Я никогда так не делала, но от одной мысли, что может быть решусь именно с ним и именно сегодня, бросает в чувственную, со вкусом легкой паники дрожь.
Мы сидим за круглым столом ближайших родственников. Здесь мои родители, родители и бабушка Свята, мои тетя с дядей и Данька. На удивление нам спокойно и даже иногда весело. Мама, как обычно, не может удержаться от того, чтобы периодически делать мне замечания из разряда "не сутулься", но присутствие Яра сильно отвлекает ее от моей скромной персоны. И я за это невероятно благодарна ему.
Лида оказалась права. Ее брат – идеальный кандидат на роль подставного завидного жениха. Богатый, красивый, харизматичный, остроумный, умеющий вести себя на тонкой грани между наглостью и непробиваемой уверенностью в себе.
И, главное, очень убедительно играющий безумно влюбленного.
Мы больше не целовались, нет…
Но не было ни одного оголенного участка моей кожи, который был не горел от его касаний.
Яр меня затискал.
На мне не осталось собственных духов. Я вся насквозь пропиталась им. Сижу и вдыхаю древесный мужской аромат с собственной кожи. Близкие наблюдают за нашими нежностями довольно и чуть смущенно. А мои щеки уже устали гореть.
Украдкой разглядываю Яра, пока он с Данилом обсуждает парусный спорт. Ловлю мимику, обвожу взглядом контур губ, считываю выражение темных глаз, слежу за движением кадыка, когда глотает, и за ямочками на щеках, когда улыбается.
Физически он всегда меня привлекал, но я блокировала эти мысли в своей голове. А сейчас, хмельную и разомлевшую, меня буквально топит ими.
И в тоже время страшно. Если между нами все произойдет, смогу я потом опять поставить блок на эту тягу к нему?
Я в этом совсем не уверена. А снова мучиться растоптаными чувствами я точно не хочу. Я еще слишком хорошо помню, как это больно.
Вот только мужская ладонь, прожигающая моё колено сквозь тонкий шифон, настойчиво требует обо всем забыть.
– А почему именно Эндж? Такой интересный вариант, на английский манер, – улыбаясь, интересуется мама у Яра, когда нам подают горячее.
Он пожимает плечами, берясь за столовые приборы.
– Даже не могу ответить, Татьяна Ивановна, – вежливо отзывается, – Все из моего окружения обращаются к Анжелике так. Хм…Может, потому что она – настоящий ангел? – весело косится на меня.
Пинаю его колено под столом. С лестью перебор!
Он шепотом тянет “Ауф” и корчит страдальческую моську. Переигрывает, заставляя меня мстительно улыбнуться.
– Это все Лида, – отвернувшись от Тихого, встреваю в их светскую беседу с матерью, – Мы тогда еще не общались. Начало первого курса. Была вводная лекция по философии. Она сильно опоздала и попросила конспект, чтобы списать начало. Я конечно дала. И она так громко воскликнула " О, да ты просто ангел! " на всю аудиторию, что это стало поводом для шуток у всей группы, а потом и вовсе трансформировалось в Эндж. И я как-то привыкла, не стала возражать, – объясняю маме.
Она смотрит на меня внимательно, делая еще глоток. Улыбка становится снисходительной.
– О, ясно. Значит кличка. Ну это в твоем духе…– роняет.
– Что именно? – внутри моментально ощетиниваюсь.
Ненавижу этот ее всепонимающий тон.
– Тебя подкалывают, а ты молчишь, делая вид, что так и должно быть.
Я хватаю воздух ртом, так как он резко исчезает из легких. Внутренности обдает чем-то ледяным.
Обычно я не такая чувствительная, но несколько бокалов шампанского дают о себе знать, делая из меня неуравновешенную истеричку.
– Хочешь сказать, мам, что Эндж звучит унизительно, и я должна возражать? Так? – интересуюсь звенящим голосом.
Краем глаза замечаю, как у Яра вежливая улыбка слетает с губ. Данька сидящий напротив вклинивается.
– А мне очень нравится, Лик, я теперь тоже буду тебя так звать. Тебе идет!
– Я не говорила, что не идет, – холодно возмущается мама.
– А что тогда? – нарываюсь я. Это алкоголь. Наверно…
Алкоголь, сотая шпилька за вечер и ее гребаный снисходительный тон!
