Держа все это в уме, я согласился прийти на благотворительное мероприятие, хоть и ненавижу подобные штуки. Я ненавижу лицемерие и фальшь, и меня беспокоит, насколько хорошо Аида выучила правила игры. Раньше ни одно мероприятие не обходилось без того, чтобы сестра что-нибудь не стянула или кого-то не оскорбила, причем этих «кого-то» было несколько. Теперь она разодета в пух и прах, помнит всех по именам и очаровывает самых чопорных представителей общества.
Кэллам такой же, и даже хуже. Он олдермен 43-го округа, самого богатого и влиятельного в городе, включающего в себя Линкольн-парк, Олд-Таун и Голд-Кост. Мой зять знает почти всех в помещении, и здесь вряд ли найдется человек, который не хотел бы обсудить с ним какие-то личные вопросы.
Я же умираю от скуки. Стянув пару канапе с подносов проходящих мимо официантов, я просматриваю длинный список предметов, выставленных на тихий аукцион, в том числе футбольный мяч, подписанный всеми игроками линии нападения «Чикаго Бэрс»[12].
Тут представлены довольно неплохие вещички. Но, честно говоря… не похоже, чтобы что-то меня по-настоящему заинтересовало. Мне просто все равно. Последние два года моя жизнь – это просто мрачное и безрадостное существование, отмеченное лишь несколькими краткими вспышками удовольствия. Меня уже чертовски давно ничто по-настоящему не привлекало…
Разве что на прошлой неделе.
Елена привлекла меня.
Между нами ощущалась какая-то энергия, которая действительно заставила меня что-то почувствовать, хотя бы ненадолго.
Спустя все это время, когда я нашел то, за что действительно стоило бы ухватиться… Я вынужден ее игнорировать. Я вынужден отпустить ее. Из-за моей семьи.
Моей чертовой семьи.
Почему-то им всегда удается отнять то немногое, чем я дорожу.
Я перевожу взгляд на Аиду, которая разговаривает с каким-то невысоким лысеющим мужчиной в чудовищном фиолетовом галстуке-бабочке. Он смеется над чем-то, что она сказала, запрокинув голову и обнажив кривые, скученные зубы. Судя по хорошо знакомому мне взгляду, у сестры на уме что-то еще более возмутительное, и она едва сдерживается, чтобы не выпалить это вслух. Раньше Аида всякий раз проигрывала эту битву, но теперь научилась следить за языком.
Моя сестра прелестна. Темные кудрявые волосы, яркие серые глаза, напоминающие монеты, поблескивающие в мутной воде, и вечно проказливое выражение лица, которое всякий раз вызывает любопытство и тревогу при взгляде на него.
Как можно так сильно любить кого-то и при этом питать к нему злобу?
Именно так я и чувствую себя по отношению к семье в последнее время.
Я чертовски люблю их, до глубины души.
Но мне не нравится, где я из-за них оказался.
Я знаю, что частично это моя вина. Я бесцельно плыву по жизни. Но как бы они ни подталкивали меня в другом направлении, мне никогда не нравится итог.
Как, например, этот гребаный аукцион.
Я со вздохом возвращаюсь к нашему столику у края сцены. Даже не знаю, что за выступление запланировано на сегодняшний вечер. Возможно, какая-нибудь нудятина, вроде классического квартета или, что еще хуже, кавер-группы. Если это будет отстой, я уйду. Вообще-то, я, наверное, уйду в любом случае.
Пока я сижу, ко мне подходит светловолосая официантка с подносом шампанского.
– Напиток? – предлагает девушка.
– А настоящий алкоголь у вас есть? – спрашиваю я.
– К сожалению, нет, – надув губки, отвечает она. – Только просекко и шампанское.
– Тогда мне два просекко.
Девушка протягивает мне фужеры и спрашивает словно невзначай:
– Второй для вашей дамы?
– Нет, – коротко отвечаю я. Я планирую прикончить их оба, чтобы немного развеять свою скуку.
– Холостяк? – уточняет официантка. – Тогда вам, возможно, понадобится это, – она передает мне кремового цвета лопатку с номером.
– Для чего этого?
– Для аукциона свиданий, конечно же!
Боже правый. У меня чуть глаза на лоб не полезли.
– Сомневаюсь, что мне это понадобится.
– Почему? – спрашивает девушка с жеманной улыбкой. – Увидели что-то поинтереснее?
При других обстоятельствах я бы оценил ее толстые намеки по достоинству. Но, к сожалению, ее высокий рост и светлые волосы лишь напоминают мне о Елене, у которой похожая внешность, но в десять раз выразительнее. Эта девушка – маргаритка в поле, а Елена – орхидея-призрак. Экзотическая, редкая, недоступная.
– Нет, – отвечаю я. – Ничего особенного.
Девушка уходит, и ее место тут же занимают Аида и Кэллам.
– Это что, аукцион свиданий? – спрашиваю я сестру.
– Да! – отвечает она. – Мой подарок тебе на день рождения. Я собираюсь купить тебе жену.
– Я думал, лучшие жены бесплатны, – замечаю я. – И навязываются тебе против воли.
– Спорить не буду, – говорит Кэл, обнимая Аиду за плечи. Поначалу их брак был, что называется, «договорным», но, похоже, обернулся для них удачей. Мы лишь надеялись, что эти двое смогут продержаться вместе год и не поубивать друг друга.
– Раньше ты был таким романтичным, Себ, – говорит Аида.
– Вот как? Это когда?
– Помнишь, когда ты хранил фото Марго Робби в своем школьном шкафчике?
