Я не хочу, чтобы она досталась кому-то из них.
Если кто-то и поведет Елену на свидание, это буду я.
Не успев подумать, не успев даже решить, что именно скажу, я поднимаю номерную карточку и выкрикиваю:
– Двадцать тысяч!
Кэллам смотрит на меня так, словно у меня только что выросла вторая голова. Аида кажется не менее шокированной, а затем удивление на ее лице сменяется ликованием.
– Какого хрена ты творишь? – хихикая, радостно спрашивает она.
Мажору не потягаться с такой суммой, и он выбывает из игры. Но Энглвуд переводит на меня упрямый взгляд. Нам уже доводилось вступать в перебранку, и теперь он в восторге от возможности нагадить мне прилюдно, не опасаясь получить после этого по зубам.
Мы торгуемся, поднимая ставку от двадцати до двадцати шести.
Энглвуд в бешенстве – частично потому, что уже был уверен, что заберет Елену с собой, а еще и потому, что я пробудил в нем соревновательный дух. На кону его гордость, и мужчина не собирается отступать.
Впрочем, про меня можно сказать то же. Но мне насрать на мнение других людей. Я торгуюсь с одной-единственной целью – потому что хочу встретиться с Еленой снова. Если уж ее отец согласился выставить девушку на сцену на этот аукцион свиданий, он определенно не против, чтобы кто-то выиграл вечер с ней. Так почему бы не я?
Это может быть моим единственным шансом пригласить Елену на свидание с его благословения. Мой шанс увидеться с ней и не разжечь войну между нашими семьями.
– Тридцать тысяч, – предлагает Энглвуд и бросает на меня взгляд, преисполненный триумфа, словно мне не потягаться с этой ставкой.
Просто нелепо выкладывать такие суммы за свидание.
Но мне плевать. На что еще мне тратить свои деньги?
Я смотрю на Елену, пытаясь понять выражение ее лица. Хочет ли она, чтобы я продолжал? Хочет ли увидеть меня снова?
Сложно понять, о чем думает девушка. Я и не ожидаю от нее чего-то столь банального, как улыбка. Елена – русская, а они не привыкли к показному дружелюбию.
Но я смотрю в эти большие сверкающие фиалковые глаза, сияющие, словно две звезды, и почти уверен, что она тоже хочет этого.
– Пятьдесят тысяч, – говорю я.
Вот и все, Энглвуд. С разочарованной усмешкой он отбрасывает свою номерную карточку.
Елена моя. Пусть даже на один вечер.
Я испытываю такой прилив восторга, какого не испытывал ни разу за последние месяцы. Долгожданная победа.
– Ты с ума сошел, – хихикает Кэллам.
– Что ж, если ты хотел спустить все деньги на девчонку, по крайней мере, ты выбрал самую горячую, – ухмыляется Аида. – Боже, подумать только, какими высокими будут ваши дети… вы можете родить целую команду НБА[14]!
Она морщится, когда Кэллам наступает под столом ей на ногу.
– Ай! Почему ты… ой, прости, Себ. Я не хотела упоминать… ну, ты понимаешь.
– Вы можете говорить о баскетболе. Это не Волан-де-Морт.
– Я знаю, – говорит Аида. – Просто пытаюсь проявить чуткость.
– Не нужно, – отвечаю я. – Это смотрится странно и выходит у тебя чудовищно.
Я жесток с сестрой, но мне плевать. В кои-то веки напоминание о моей бывшей мечте почти не ранит. Я слишком занят мыслями о том, что мы будем делать с Еленой на самом дорогом в мире свидании. Раз уж я уже выложил пятьдесят тысяч, то могу потратить все до копейки.
– Ты заплатил пятьдесят тысяч долларов. Можешь заставить ее делать все, что захочешь… – с благоговением произносит Аида. – Можешь заставить ее играть с тобой в «Колл оф дьюти». Или слушать Джона Майера. Или пойти в ту вонючую закусочную на Бродвее, которую ты так любишь…
– Не слушай предложения Аиды, – говорит мне Кэл. – Ее идеальное свидание – обнести магазин мерча в Райливилле.
– Э-э, так и есть, – убежденно говорит моя сестра. – Я купила нам парные пижамы. И пушистые тапочки! Ты обожаешь эти тапки, так что не строй из себя крутого перед Себом.
– Они мягкие, – признает Кэл.
Я качаю головой, глядя на этих двоих, и ощущаю удивительную легкость в груди.
Похоже, удача мне, наконец, улыбнулась.
Мне не удалось пообщаться с Еленой лично после аукциона – она вернулась за столик отца в другом конце зала, и они почти сразу покинули мероприятие.
Я надеюсь, это не означало, что Алексей был в гневе оттого, что я купил свидание с его дочерью. В конце концов, он позволил ей участвовать, понимая, что исход торгов непредсказуем.
Щедрое пожертвование почти полностью опустошило мой текущий счет, но это и неважно – у меня повсюду припрятана наличка, и ее куда больше, чем пятьдесят тысяч. Каждый из отпрысков Галло получает ежегодное пособие из семейного фонда, и, если надо, мы всегда можем получить еще. Я жил экономно, снимая квартиру на пару с Джейсом. Пятьдесят тысяч, конечно, не мелочь на карманные расходы, но я с радостью заплачу их.
В ответ организаторы мероприятия предоставляют мне контактные данные Елены, чтобы я мог договориться о свидании. Они, разумеется, и так у меня уже были – недоставало лишь разрешения на связь. Я тут же пишу девушке:
Минуту спустя она отвечает:
Мой ответ:
