Свет в кабинете отца погашен, как и почти везде на первом этаже. Маленькое зернышко надежды прорастает в моей груди при мысли, что его, должно быть, нет дома и я смогу проскользнуть незамеченной.
Но открыв дверь, я лицом к лицу сталкиваюсь с угрюмым и молчаливым Родионом Абдуловым.
Родион работает на моего отца двенадцать лет, с тех самых пор, как прошлый босс отрезал ему язык.
Может быть, именно поэтому он так непоколебимо верен – чтобы реабилитировать себя в глазах «Братвы». Чтобы не возникало и мысли, будто он может таить обиду из-за потери речи. А может, просто такова его натура. Какой бы ни была причина, он очень тщательно выполняет приказы моего отца, какими бы отвратительными они ни были.
И, похоже, Родион решил, что самое важное его задание – это не спускать с меня глаз.
У Адриана другая теория. Он думает, что Абдулов помешан на мне и верит, что, если будет верно служить нашему отцу, тот отдаст меня ему в качестве награды.
Родион и правда постоянно следит за мной, преследуя по всему дому. Но взгляд, который он не сводит с меня, не имеет ничего общего с любовью. Он скорее наполнен подозрениями и ненавистью. Возможно, мужчина знает о моих чувствах к отцу и считает меня опасной.
Я пытаюсь пройти мимо, но Родион делает шаг в сторону, перекрывая мне дорогу.
Это огромный звероподобный мужчина с короткими темными волосами и бородой примерно такой же длины. Его маленькая круглая голова посажена прямо на тело, размерами и формой напоминающее холодильник, без каких-либо признаков шеи. Его глаза – две маленькие прорези на одутловатом лице, а нос, судя по всему, был сломан, и не раз. Не знаю, как выглядят его зубы, ведь Родион не говорит и никогда не улыбается.
Больше всего меня смущают его руки. У мужчины толстые короткие пальцы, которые я столько раз видела испачканными в крови. Даже после мытья кровавые следы остаются под ногтями и въедаются в кожу.
Этими руками Родион и общается, делая ими собственные резкие и неприятные знаки, не имеющие ничего общего с настоящим языком жестов. Это жесты, которые изобрел он сам и которые понимают его товарищи. Я тоже их понимаю, хоть и не подаю вида.
– Уйди с дороги, пожалуйста, – холодно говорю я. – Я хочу подняться в свою комнату.
Медленно, не двигаясь с места, Родион указывает на дверь.
Он спрашивает, где я была.
– Не твое дело, – отвечаю я. Я пытаюсь говорить высокомерно, чтобы не выдать волнения. Но Родион не отступает. Его поросячьи глазки скользят по моему телу.
Я чувствую, как его взгляд ползет по мне, словно насекомые. Я ненавижу это всякий раз, но сейчас мне особенно невыносимо, ведь я и так уже переживаю из-за сделанного.
Глаза Родиона замирают, глядя на мой сарафан. Подол запылился от соприкосновения с песком, но не это привлекло его внимание. Он обратил взор на единственное пятно темно-красной крови на юбке.
Абдулов переворачивает руку ладонью вверх – это его знак «Что?». Он спрашивает меня, что случилось.
– Ничего, – нетерпеливо отвечаю я. – Просто вино пролилось за обедом.
Родиона так просто не обмануть – он лучше других знает, как выглядит кровь.
Схватив меня за воротник платья, мужчина прижимает меня к стене. Я бы закричала, но какой в этом прок? Любой, кто прибежит на крик, будет ему подчиняться.
Я знаю, что у Родиона всегда при себе оружие – нож в кармане и еще один, пристегнутый к голени. Иногда два пистолета в кобурах под курткой. И всегда заткнутая сзади за пояс брюк «беретта».
Но ему и не нужно никакого оружия, чтобы сдерживать меня – достаточно его собственной силы и габаритов.
Родион прижимает меня к стене мясистым предплечьем, его блестящие темные глаза устремлены на меня. Я чувствую запах его одеколона – не теплый и приятный, как у Себастиана, а резкий и кислый, словно алкоголь – и еще мускусный животный запах его пота.
– Отпусти меня, – шиплю я, пытаясь скрыть свой ужас.
Однако Родион силой раздвигает мне ноги своим ботинком. Он тянется рукой мне под юбку, продолжая другой удерживать меня прижатой к стене. Теперь я пытаюсь вырваться, но это бесполезно. Родион касается моей вульвы своими толстыми пальцами, ощущая, какая она чувствительная и набухшая.
Когда он высовывает руку, я вижу отблеск крови и собственной влаги на кончиках его пальцев. Возможно, и спермы Себастиана тоже.
Мое сердце замирает в груди.
Если Родион расскажет об этом отцу, папа поймет, что я натворила.
В этот момент в прихожую входит мой брат. Сначала он кажется шокированным, но через мгновение его лицо темнеет от ярости.
– УБЕРИ ОТ НЕЕ СВОИ ГРЕБАНЫЕ ЛАПЫ! – кричит Адриан.
Родион отступает, убирая свою тяжелую руку с моей груди. Я снова могу дышать, но едва ли, потому что ребра свело от страха.
– Что ты себе возомнил? – резко вопрошает мой брат. – Как ты СМЕЕШЬ касаться ее?
Родион переводит взгляд с меня на Адриана с молчаливым презрением. Он уважает моего брата чуть больше, чем меня, но в конечном счете отвечает только перед нашим отцом.
Не удостаивая нас жестом, он разворачивается и уходит прочь по темному коридору.
