Он так отличается от наемников, которых мне обычно приходится видеть. Сначала это вызвало у меня презрение. Но теперь я… заинтригована.
– Хочешь потанцевать? – спрашивает Себастиан.
В гостиной полно людей, которые трутся друг о друга. В доме Гриши пять этажей. Дом в ужасном состоянии, потому что брат постоянно устраивает вечеринки и выводит из себя домработниц, так что они увольняются, и ему приходится нанимать новых.
Я знаю всех Гришиных друзей и не хочу танцевать с Себастианом под прицелом их глаз.
Наверху куча людей занимается сексом в каждой свободной комнате или играет в блек-джек этажом выше. На крыше Гриша установил баню-бочку, вмещающую восемь человек, и большую гидромассажную ванну рядом с ней. Он пускает девушек в джакузи, только если те снимают верх от купальника.
Все это звучит не слишком заманчиво, так что я говорю: «Пойдем» – и веду Себастиана в сторону подвала.
Ремонт там еще не закончен, так что туда мало кто спускается. С потолка свисают голые лампочки. Пол цементный. Здесь намного прохладнее, чем наверху. Пахнет сыростью, а потолок нависает так угрожающе, что кажется, будто он вот-вот рухнет под тяжестью этажей.
Себастиану приходится пригнуться, чтобы спуститься по лестнице.
Я нахожу выключатель, который просто вделан в металл без какой-либо коробки, и щелкаю. Лампочки загораются, отбрасывая колеблющиеся круги света.
– Играешь в бильярд? – будничным тоном спрашиваю я Себастиана.
– Иногда, – отвечает он.
Я снимаю со стены два кия и протягиваю парню более длинный, оставляя себе свой любимый.
– Как насчет дружеской ставки? – предлагаю я.
– Без проблем, – соглашается Себастиан. – Насколько дружеской?
– Предлагаю для начала сотню.
Он тихонько присвистывает.
– Дай-ка я посмотрю, что у меня есть.
Себастиан вынимает бумажник, который кажется довольно толстым. Он достает оттуда сотку, не показывая другие купюры. Будь на его месте Гриша, он бы не преминул продемонстрировать мне все содержимое своего кошелька.
Себастиан кладет банкноту на полированный деревянный бортик бильярдного стола.
– Ну а ты что? – поддразнивающее спрашивает он. – Откуда мне знать, годишься ли ты в соперники?
– Ты не увидишь моих денег, – сообщаю я. – Ни сейчас, ни после.
Себастиан смеется.
– Мне нравится твоя уверенность, – говорит он.
Он складывает шары в треугольник, а я готовлюсь разбивать. Аккуратным ударом я посылаю шары рикошетом во все стороны по гладкому зеленому покрытию. Забив девятку, я перехожу к полосатым шарам и примеряюсь к одиннадцатому, ощущая на себе взгляд Себастиана, когда наклоняюсь над столом. Мне приходится сильно наклоняться из-за каблуков, и я чувствую, как задирается моя юбка.
Я с силой отправляю биток в одиннадцатый шар чуть левее центра. Тот отлетает вправо и, вращаясь, попадает прямо в боковую лунку, приземляясь с приятным звуком. Не останавливаясь, я забиваю также тринадцатый и четырнадцатый.
– Ой-ой, – негромко говорит Себастиан. – Похоже, у меня неприятности.
Следующим ударом я промахиваюсь буквально на дюйм. Парень берет свой кий и осматривает стол. Быстро и плавно Себастиан забивает двойку и четверку. Он твердо упирается своими длинными пальцами в войлок, удерживая кий, и ему достаточно бросить взгляд на шар, чтобы рассчитать угол, с которого он его ударит.
Парень невероятно точен и невероятно уверен в себе. Он забивает также первый и пятый шар, прежде чем промахнуться с третьим.
Я даже не заметила, что все это время стояла не дыша. Я понимаю, что если снова промахнусь, то шансов у меня, скорее всего, не останется.
Нахмурившись, я подхожу к столу, словно это поле битвы. Я представляю себе, где окажется биток после каждого удара, чтобы убедиться, что не помешаю сама себе. Определившись со стратегией, я быстро забиваю десятый, двенадцатый и пятнадцатый шары подряд.
Теперь у меня остается только восьмерка. Она прижалась к тройке Себастиана. Оба шара находятся довольно близко к левой угловой лузе. Я боюсь забить их вместе, если не буду осторожна.
Я прицеливаюсь, и мне удается разделить шары, загнав восьмой в лузу, а третий оттолкнув в сторону. Биток откатывается слишком далеко и дрожит на краю стола. Если он тоже упадет в лузу, я проиграю. Но он остается на месте.
Я беру стодолларовую купюру Себастиана и засовываю ее в лифчик.
– Я выиграла, – говорю я.
– Кажется, я отвлекся, – замечает он.
– Что ж, ты не первый, – уверяю я.
Мужчины вечно переоценивают свои способности. И недооценивают мои.
– Сыграем еще раз? – предлагает Себастиан.
– Удваиваем ставку?
– Не уверен, что у тебя есть деньги, – говорит парень с нахальной улыбкой. – Кроме тех, что ты забрала у меня. Как насчет того, чтобы… за каждый забитый мною шар ты снимала один элемент одежды? Я буду делать так же.
Я усмехаюсь, качая головой. Это явная уловка.
С другой стороны… я не могу устоять перед искушением унизить его еще сильнее. Я с удовольствием выиграю игру, глядя, как он стоит там в своих боксерских трусах.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Но я разбиваю.
– Ты разбивала в прошлый раз, – замечает Себастиан.
– Так или никак.
– Ну что ж, значит, так, – низким голосом решительно говорит он.
