Наш вертолет сел в Вестсайде, недалеко от реки Гудзон. Мы с Чаком встретились с губернатором Джорджем Патаки, мэром Руди Джулиани и другими официальными лицами и направились к месту трагедии. Воздух был едким, из-за густого дыма было трудно дышать и различать что-либо. На мне была хирургическая маска, однако воздух жег мне горло и легкие, мои глаза непрестанно слезились. Иногда в поле зрения попадал один из пожарных, который, возникая из пыли и мрака, устало пробирался мимо нас с топором в руках, измученный, весь в саже. Некоторые из них с тех пор, как самолеты врезались в башни Всемирного торгового центра, добровольно были в режиме круглосуточного дежурства, поскольку потеряли своих друзей и знакомых. Сотни храбрецов из числа сотрудников аварийно-спасательных служб погибли, пытаясь спасти других, и еще многие на долгие годы потеряли свое здоровье. Мне хотелось обнять их, поблагодарить и сказать им — все нормально. Но я не была уверена, что это было именно так.
Во временном командном центре Полицейской академии на 20-й улице нас с Чаком проинформировали о наших потерях. Цифры были просто ошеломительными. Жителям Нью-Йорка понадобится много помощи, чтобы все восстановить, и теперь нашей заботой было все сделать так, чтобы убедиться, что они ее получили. В ту ночь я смогла сесть на последний поезд на юг, прежде чем закрыли Пенсильванский вокзал. Первое, что я сделала утром в Вашингтоне, — это встретилась с сенатором Робертом Бёрдом от штата Западная Вирджиния, легендарным председателем Комитета по ассигнованиям сената США, чтобы договориться о финансировании этой чрезвычайной ситуации. Он выслушал меня и сказал: «Считайте меня третьим сенатором от штата Нью-Йорк». И в ближайшие дни он подтвердил это.
В тот же день мы с Чаком направились в Белый дом и в Овальном кабинете рассказали президенту США Бушу о том, что нашему государству будет нужно 20 миллиардов долларов. Он сразу же согласился. Необходимо отметить, что он поддерживал нас при возникавшей необходимости политического маневра, требуемого для того, чтобы обеспечить эту экстренную помощь.
Возвращаясь к событиям в моем офисе: там непрестанно звонили телефоны с просьбой оказать содействие в розыске пропавших членов семьи или помочь по тому или иному вопросу. Замечательный начальник моего штаба, Тамера Луззатто, и члены моей команды в сенате в Вашингтоне и Нью-Йорке работали круглосуточно, другие сенаторы также стали направлять к нам своих помощников для оказания содействия.
На следующий день мы с Чаком сопровождали президента Буша на «борту номер один» в Нью-Йорк, где мы стали свидетелями того, как он, стоя на руинах, заявил группе пожарных:
— Я слышу вас, и остальной мир тоже слышит вас! И те, кто стучался в этом здании внизу, также скоро услышат всех нас!
В последующие дни мы с Биллом и Челси посетили временный центр пропавших без вести, который был организован в 69-м танковом полку, и центр семейной помощи, находившийся на 94-м пирсе. Мы встретились с семьями, которые бережно держали фотографии своих пропавших без вести родных и близких, надеясь и молясь, чтобы их еще можно было разыскать. Я посетила выживших раненых в больнице Святого Винсента и в реабилитационном центре в округе Вестчестер, где находились пострадавшие от ожогов. Я познакомилась с женщиной по имени Лорен Мэннинг. Несмотря на то что ожоги ее тела составляли более 82 % и ей давали менее 20 % шансов на выживание, неимоверной силой воли она активно боролась за жизнь и смогла вернуть ее себе. Лорен и ее муж, Грег, воспитывающие двух сыновей, стали активно помогать другим семьям, пострадавшим в результате террористических актов 11 сентября 2001 года. Еще один удивительный человек из числа выживших, Дебби Марденфелд, была доставлена в госпиталь Нью-Йоркского университета как «неизвестная» с ранениями ног и обширными повреждениями в результате обрушения здания после теракта, для которого использовали второй самолет. Я несколько раз посещала ее и познакомилась с ее женихом, Грегори Сент-Джоном. Дебби рассказала мне, что она хотела бы станцевать на своей свадьбе, но врачи сомневались, что она вообще выживет, не говоря уже о том, чтобы она стала ходить. После почти тридцати операций и пятнадцати месяцев, проведенных в больнице, Дебби посрамила все эти мрачные прогнозы. Она выжила, начала ходить и даже, что было совершенно удивительно, станцевала на своей свадьбе. Дебби попросила меня присутствовать на церемонии ее бракосочетания, и я всегда буду помнить, как на ее лице светилось счастье, когда она шла между рядами в церкви.
