В первые несколько дней не произошло никакого прорыва. Ариас сообщил, что Селайя настаивал на полном восстановлении в должности президента страны, а Мичелетти утверждал, что тот нарушил конституцию, и отказывался оставлять дело на самотек до следующих запланированных выборов. Иными словами, ни одна из конфликтующих сторон не проявляла какой-либо склонности к компромиссу.
Я еще раз напомнила Ариесу о том, что «наша главная цель — свободные, справедливые и демократические выборы в интересах мирной передачи власти». Он согласился с необходимостью серьезного разговора и выразил разочарование по поводу неуступчивости, с которой ему пришлось столкнуться.
— Они не готовы идти на уступки, — пояснил он.
Затем он озвучил мнение, которое, как я думаю, в тот момент разделяли многие из нас: «Я занимаюсь этим и выступаю за то, чтобы Селайя был восстановлен на своем посту, исходя из принципов, миссис Клинтон, а не потому, что мне нравятся эти люди… Если мы позволим нынешнему правительству остаться у власти, то во всех странах Латинской Америки мы будем наблюдать эффект домино. Это была интересная версия теории „эффекта домино“, еще не забытого со времен холодной войны страха того, что если одна небольшая страна перейдет на сторону коммунистов, то ее соседи вскоре последуют ее примеру.»
Селайя вернулся в Госдепартамент в начале сентября для дополнительных переговоров. Затем, 21 сентября, он тайно вернулся в Гондурас и объявился в посольстве Бразилии, что было потенциально опасным вариантом развития событий.
Переговоры затянулись. К концу октября стало ясно, что Ариас достиг минимального прогресса в примирении двух сторон. Я решила отправить Тома в Гондурас, чтобы было ясно, что терпению США пришел конец. 23 октября после девяти вечера мне позвонил Мичелетти.
— В Вашингтоне и у других руководителей нарастает чувство разочарования, — предупредила я его.
Мичелетти попытался объяснить, что они «делают все, что в их силах, чтобы достичь соглашения с господином Селайей».
Примерно через час я смогла дозвониться до Селайи, который по-прежнему скрывался в посольстве Бразилии. Я сообщила ему, что в ближайшее время прибудет Том, чтобы помочь решить данный вопрос. Я обещала, что останусь лично заинтересованной в преодолении кризисной ситуации и что мы намерены попытаться урегулировать ее как можно скорее. Мы знали, что нам предстояло подготовить план, который позволил бы гражданам Гондураса самим решить эту проблему так, чтобы обе стороны остались довольны. Это была трудная задача, но она казалась нам вполне разрешимой. Наконец, 29 октября, Селайя и Мичелетти подписали соглашение о создании правительства национального единства для обеспечения руководства Гондурасом до предстоящих выборов и создании комиссии «правды и примирения» для расследования событий, приведших к отстранению Селайи от должности. Они согласились оставить на усмотрение конгресса Гондураса вопрос о возвращении Селайи во властные структуры в качестве члена правительства национального единства.
Почти сразу начались споры о структуре и целях правительства национального единства, и обе стороны пригрозили выйти из только что достигнутого соглашения. Затем конгресс Гондураса подавляющим большинством проголосовал против возвращения Селайи в администрацию, тем самым оскорбив его до глубины души. Он сильно переоценил степень своей поддержки в стране. После голосования он вылетел в Доминиканскую Республику и следующий год провел в изгнании. Когда настало время выборов, в конце ноября на пост президента Гондураса был избран Порфирио Лобо, который в 2005 году в президентской гонке занял второе место. Многие южноамериканские страны не признали этого результата. В этой связи еще год ушел на дополнительные дипломатические усилия, прежде чем Гондурас был принят обратно в ОАГ.
Это был первый случай в истории Центральной Америки, когда страна, которая пережила государственный переворот и была на грани крупного гражданского конфликта, оказалась в состоянии восстановить конституционные и демократические процессы путем переговоров, без давления извне.
Латинская Америка — это регион, который требует именно глубокого понимания происходящих в нем, скрытых от посторонних глаз процессов. Да, там все еще существуют серьезные проблемы, которые нам предстоит решать. Но в целом именно там можно наблюдать тенденцию к развитию демократии и инноваций, к расширению общих возможностей, а также к развитию позитивных партнерских отношений как между самими странами, так и с Соединенными Штатами. Это то будущее, к которому мы стремимся.
