В это тихое воскресное утро я была дома в Чаппакуа, когда получила известие о возникшем кризисе от Тома Шеннона. Он рассказал мне о том, что уже было известно на тот момент. Однако информации было недостаточно, и мы обсуждали, как было бы необходимо отреагировать. Самым важным моментом был вопрос о жене и дочерях Селайи, которые обратились с просьбой об убежище в резиденции нашего посла в Гондурасе. Я попросила Тома убедиться в том, что они были в безопасности и что о них позаботятся до тех пор, пока кризис не будет преодолен. Я также переговорила с генералом армии США Джонсом[62] и Томом Донилоном в Белом доме и созвонилась с министром иностранных дел Испании для срочной консультации.
Насильственное изгнание Селайи поставило перед Соединенными Штатами дилемму. Мичелетти и Верховный суд утверждали, что защищают демократию Гондураса от незаконного захвата власти Селайей, и предупредили, что он намеревался стать еще одним Чавесом или Кастро. Безусловно, региону не нужен был очередной диктатор, и многие, знавшие Селайю достаточно хорошо, были готовы поверить в эти обвинения. Однако Селайя был избран народом Гондураса, и его изгнание под покровом темноты повергло весь регион в ужас. Никто не хотел возвращения к тяжелым прежним временам частых переворотов и нестабильных правительств. Я не видела никакого выбора, кроме как осудить свержение Селайи. В своем публичном выступлении я призвала все стороны в Гондурасе уважать конституционный порядок и верховенство закона и взять на себя обязательство решать политические споры мирным путем и посредством диалога. Как того требуют наши законы, наше правительство приостановило оказание помощи Гондурасу до момента восстановления демократического строя. Наше решение было поддержано другими странами региона, включая Бразилию, Колумбию и Коста-Рику. Вскоре это стало также официальной позицией ОАГ.
В последующие дни я вела переговоры со своими коллегами по всему Западному полушарию, в том числе с министром иностранных дел Эспиноса в Мексике. Мы разработали план по восстановлению порядка в Гондурасе и по получению гарантий того, что в сжатые сроки и на законных основаниях будут проведены свободные и справедливые выборы. Это сняло бы с повестки дня вопрос о расправе над Селайей, а главное, предоставило бы гражданам Гондураса шанс выбрать свое собственное будущее.
Я начала искать уважаемого и заслуженного государственного деятеля, который мог бы выступить в качестве посредника. Оскар Ариас, президент Коста-Рики, которая имеет один из самых высоких показателей дохода на душу населения и самую экологичную из экономик в Центральной Америке, был логичным выбором. Он был опытным руководителем, заслужившим уважение всего мира. В 1987 году он получил Нобелевскую премию мира за свою деятельность по прекращению конфликтов в Центральной Америке. После шестнадцати лет перерыва он успешно баллотировался на пост президента еще раз в 2006 году и считался авторитетом в вопросах ответственного управления и устойчивого развития. Я позвонила ему в начале июля. Мы обсудили необходимость обеспечить проведение выборов в соответствии с имевшимся планом — в ноябре. Он был согласен стать посредником для заключения необходимого соглашения, но был обеспокоен тем, что Селайя может не принять его в качестве посредника. В этой связи он попросил меня побудить свергнутого президента преодолеть себя и принять необходимое решение.
В тот же день я пригласила Селайю в Госдепартамент. Он выглядел лучше, чем тогда, когда впервые обратился к миру из Коста-Рики. Пижамы уже не было, зато ковбойская шляпа вернулась на законное место. Он даже немного пошутил по поводу своего вынужденного перелета.
— Чему должны научиться президенты стран Латинской Америки на моем примере? — спросил он меня.
Я улыбнулась и покачала головой.
— Спать в одежде на собранных чемоданах, — ответил он на свой собственный вопрос.
Шутки шутками, а Селайя был расстроен и нетерпелив. Отчеты из Гондураса о столкновениях между протестующими и силами безопасности только усиливали напряженность. Я сказала ему, что мы должны сделать все возможное, чтобы избежать кровопролития, и призвала его к активному участию в процессе посредничества, которое взялся осуществлять Ариас. По окончании разговора Селайя убыл. Я понимала, что Мичелетти не примет идею посредничества, если заподозревает, что Селайя является хозяином положения. С учетом этого обстоятельства я хотела объявить о новых дипломатических усилиях сама, без присутствия Селайи. Как только мы завершили наш разговор, я попросила Тома отвезти Селайю в пустой офис и связаться из Ситуационного центра с Ариасом, чтобы организовать телефонный разговор между ними без свидетелей. Тем временем я поспешила вниз в зал пресс-конференций Госдепартамента, чтобы сделать официальное заявление.
