— Вы меня тоже. Когда весь вечер притворялись, что не говорите на шаролезе, — напомнила я. — Так что мы квиты.
— Что верно, то верно, — старательно сохраняя серьезное выражение лица, кивнула Летта. — Как бы Вы хотели, чтобы мы к Вам обращались?
— Я не считаю, что титулы должны как-либо влиять на наши отношения.
— Значит, и не будут, лайли, — улыбнувшись, заверила Летта.
За завтраком Клод почти дословно повторил то, что рассказал Ромэру ночью. Эти новости я уже знала. Оставалось только, обсуждая сведения, следить за тем, чтобы мои реплики не предвосхищали слова Клода. Кроме того, князь рассказал и новые детали расследования покушения на меня. Эти сведения были более поверхностными и казались выжимкой слухов. Поэтому я решила, что их предоставил другой информатор.
В целом, разговор получился крайне полезным. Но не покидало ощущение, что нахожусь на очередном заседании Совета. Очень уж похожим был тон, выбранный присутствующими. Хладнокровный расчетливый арданг, серьезная Летта, осторожно взвешивающий каждое слово Клод. Если ночью уставшему Ромэру озвучивали информацию, то теперь полученные донесения активно обсуждались. Так мы просчитали, кто мог снабдить служанку ядом, кому из муожцев выгодней всего было убрать меня с дороги, кто из шаролезской знати поддерживал заговор против Бойна. Попутно изменился и мой список возможных союзников: добавились еще четыре семьи, а одну вычеркнула.
Когда закончили обсуждать дела Ольфенбаха, Летта пригласила меня на хозяйский этаж.
— Лучше, если ты останешься у нас и не будешь выходить некоторое время на улицу. Так безопасней. Спальня наверху только одна, — виноватым тоном пояснила женщина. — Но если заглянут «Вороны», ты поднимешься сюда.
Она подвела меня к простенку между двумя дверями, отодвинула панель, чуть нажав на нее. В открывшемся тайнике со всеми удобствами мог долго жить один человек. Даже двое, с чуть меньшим комфортом.
Ближе к вечеру пришли Ирла и Варлин. Мы с женщинами остались на кухне готовить, а мужчины поднялись в кабинет Клода обсуждать свои дела. Конечно, повстанцы постарались уйти под предлогом «Не будем вам мешать» и не показывать, что не хотят разговаривать при мне. Но все было понятно и без слов.
Я старалась получать удовольствие от общения с обходительными, радушными женщинами и не задумываться об истинной природе наших отношений. Все ждали возможности избавиться от опасной обузы в моем лице. Хотя нужно отдать гостеприимным ардангам должное, — никто ни разу не показал, что тяготиться моим присутствием.
Четыре следующих дня были похожи друг на друга, как капли воды. Вставали рано, я помогала Летте готовить еду. Ромэр и Клод ухаживали за животными. Потом мы завтракали. Неизменно вчетвером. Потом мужчины уходили куда-то. Летта не объясняла, только намекнула, что они не хотят привлекать внимание к своему дому, общаясь здесь с информаторами и полезными людьми. Я была благодарна ей за эти слова. Так меньше чувствовала себя помехой.
Вечерами, всегда до захода солнца, мужчины возвращались. Когда вместе, когда порознь. Мы ужинали вчетвером, ни о чем важном не разговаривали. Честно говоря, преимущественно молчали. Клод не хотел обсуждать при мне дела даже на ардангском, Летта и не думала расспрашивать. Ромэр был серьезен и задумчив. Сидя рядом во время трапез, на меня не смотрел, не то что не заговаривал. Я понимала, ему нужно рассортировывать новую информацию, но все равно чувствовала себя покинутой, брошенной и ненужной. К исходу четвертого дня осознала, что за последнее время услышала от Ромэра десятка полтора фраз, обращенных ко мне… Не удивительно. Ведь у короля Арданга возникло множество хлопот и проблем. Он не мог уделять внимание еще и мне. Изменение отношения было понятным, но все равно… обидным.
Лежа ночью без сна, постаралась объяснить хотя бы себе, почему меня так задевает холодность и отстраненность Ромэра. Ведь его поведение было предсказуемым, ожидаемым. Ответ оказался простым. Не расставшись, я потеряла Ромэра. Лишилась всего, к чему успела привыкнуть за неполный месяц после побега. Участия, тепла, советов, непринужденных разговоров, нежной и ненавязчивой заботы. И, пожалуй, самое главное, в лице Ромэра я неожиданно обрела друга, которому могла полностью довериться, друга, который доверял мне. У меня даже с мамой, даже с кормилицей, не говоря уже о Брэме, не было подобного взаимопонимания. Не удивительно, что такую потерю я переживала столь болезненно.
Утро пятого дня началось рано. Об этом предупредила Летта еще вечером, поэтому я не удивилась. Встала, оделась, привела себя в порядок. Когда заплетала косу, Ромэр попросил разрешения зайти ко мне. Вставший рядом с застеленной кроватью арданг казался мрачным, хмурым.
— Нэйла, — внимательно наблюдая за моими движениями, заговорил Ромэр. — Мы с дядей уедем после завтрака. Вернемся через пару дней. Дядя нашел людей, с которыми ты сможешь отправиться в Верей.
Я замерла, прядь выскользнула из пальцев. Вот так новости… Руки опустились сами собой, я смотрела на грустного, но сосредоточенного арданга и ждала его слов.
