— А дальше? — Летта явно закончила рассказ, но мне не казалось, что это конец истории.
— Дальше? — адали вздохнула. — Ангел со странным именем Ольха венчает короля короной из цветов, тем самым благословит его правление. После перед королем склонятся все свободные сердцем, и он приведет народ к победе. Освободив страну от черных птиц, вернет благоденствие.
— Почти дословно повторяет пророчество Витиора, — пробормотала я.
— Да, так и есть, — согласилась Летта.
Ночью я думала о сказе, о пророчестве, о своей роли в этой истории. О Ромэре и своих чувствах к нему. Спустя пару бессонных часов мне удалось убедить себя в том, что все-таки ошиблась, назвав почти сестринскую привязанность любовью. Не могла же я влюбиться в человека, которого знала меньше месяца!
Все же способность к самовнушению — одна из сильнейших особенностей моего характера. Вскоре мне удалось убедить себя, что ни удовольствие от общения, ни сочувствие, ни сопереживание, ни доверие еще не говорят о влюбленности. А, значит, и волноваться не о чем.
Целый день парило, было душно. Сидя с Дайри в прохладном доме, я могла только посочувствовать Летте, отправившейся на базарную площадь. Хотя невозможность просто выйти из дому угнетала. Уходя, адали потребовала, чтобы Дайри дала слово не затрагивать тему наших с Ромэром взаимоотношений. У девочки явно были свои планы на этот счет, уж слишком явным было ее недовольство из-за запрета Летты. Но слово свое Дайри сдержала. Частично. Она просто то и дело, к месту и не к месту, говорила о том, что помнила из общения с Ромэром. Несколько предложений, яркие сценки, кажущиеся родными и близкими. А я невольно представляла русоволосого мужчину, качающего на коленях девочку лет пяти. Высокого, хорошо сложенного воина, подхватывающего ребенка на руки, подбрасывающего в воздух. Ромэра, рассказывающего детям сказки.
Может, умом я и понимала, что на самом деле Дайри рассказывает мне о своем отце. Ведь когда Ромэр мог бы все это делать, он руководил восстанием. В Арданге шла война. Но я так хотела, чтобы эти красивые, теплые картинки стали для арданга правдой. Чтобы он, несмотря ни на что, был счастлив…
Когда вернулась Летта и отослала Дайри домой, женщина рассказала мне новости. По городу распространился слух, дошедший из Тарлана, что вернулся король. Что его видели на родной земле в нескольких городах. Всегда его сопровождала шаролезская девушка, удивительно красивая, словно ангел. Временами «словно» в разговорах опускали. Стража пыталась задержать и расспросить тех, кто говорил о короле. Но нельзя поймать весь город.
Ловин передал через одного сказителя привет. Что удивительно, лично мне. «Дару небес от богослова-странника наилучшие пожелания». Я не сразу поняла, чем заслужила подобную честь. Лишь через пару минут вспомнила щедрое предложение священника-дворянина взять в жены скомпрометированную простолюдинку. Не сдержала улыбку, представив лицо Ловина в тот момент, когда ему скажут, что простолюдинка на самом деле принцесса. Подумалось, что удивленный духовник наверняка выглядит комично.
— Брат Ловин — достойный человек из знатного рода, — голос Летты звучал ровно, спокойно, но казался лишенным эмоций. Посмотрев на женщину, выкладывавшую продукты из корзины на стол, поняла, что адали внимательно следила за выражением моего лица. — Он хороший служитель и воин. Рада, что вы с ним поладили.
— Мне он показался несколько нетерпимым, — честно ответила я. Во взгляде Летты появилась улыбка. — Но очень милым, — улыбка адали немного потускнела.
— Он, конечно, священник, но смирением не отличается. Ведь, в первую очередь, он арданг.
— Это чувствуется по всему, — заверила я. — Особенно по упрямству.
Летта рассмеялась:
— Да, ты верно подметила. Наши мужчины часто бывают упрямцами. Зато они верные мужья, чаще всего однолюбы.
Эта фраза против воли запомнилась мне. Я потом часто ее вспоминала.
Мужчины вернулись вечером. Оларди лучился счастьем, — он был рад оказаться дома. Ромэр казался хмурым. Но я не удивлялась и не обижалась. Он всегда становился замкнутым и мрачным, если обдумывал что-то серьезное. Мне, как другу, следовало знать о таких особенностях Ромэра и принимать его таким, какой он есть. А мой друг может в кругу тех, кому доверяет, не скрывать истинный настрой под маской добродушия. Для этого и существуют друзья. Чтобы рядом с ними не бояться быть собой.
За ужином Клод рассказывал о поездке. Ромэр лишь изредка вмешивался в разговор. Когда оларди заговорил о той семье, к которой они ездили. Те люди казались надежным вариантом. Мои будущие «наниматели» произвели благоприятное впечатление на своего короля и пользовались доверием повстанцев Ардена. Отъезд в Верей планировался через три недели. За это время мне нужно было подготовить документы на выезд, а купцы должны были успеть уладить свои дела.
