Голубь из Корла принадлежал дочери казначея. Она состояла в переписке со своим женихом, торговцем из Малира, большого города на северо-западе Шаролеза, где реки Мир и Либ сливались в Мирлиб. Получив послание, купец бросился к владельцу земель, тот велел немедленно везти письмо в Ольфенбах. Вдоль реки, через Кручу, по Тракту. Но у торговца не было возможности менять коня так быстро, как это делали Ястребы. Поэтому путь в столицу отнял больше времени. К счастью для Ромэра, к счастью для Арданга.
Взволнованный слуга передал мне просьбу брата немедленно явиться в зал Совета. Там уже собралось множество знакомых людей. Сосредоточенный Брэм, стоявший у стола и прижимающий к столешнице пальцами правой руки темную папку. Внешне совершенно спокойный виконт-телохранитель, занявший место за спиной короля. Маркиз Леску, казавшийся испуганным, разговаривал в углу о чем-то с несколькими вельможами. Герцог Ронт о чем-то перешептывался с хмурым бароном Лирон. Стратег, чье растущее, близкое к паническому беспокойство я постоянно ощущала, опять повел себя странно. Подойдя к своему месту по левую руку от трона, постарался обратить на себя внимание задумавшегося Брэма и разговорить короля. Видимо, пытался вытянуть из брата хоть какие-нибудь сведения до начала заседания, чтобы иметь возможность изображать пусть незначительную, но осведомленность. Губы брата изогнулись в язвительной ухмылке. Король бросил на отчима пренебрежительный взгляд и ответил громко и четко, так, что слышали все собравшиеся:
— Прошу, господин регент, не разочаровывайте меня еще и своей нетерпеливостью. Честно говоря, ожидал от Вас более зрелого поведения.
Стратег отшатнулся от Брэма так, словно пасынок влепил ему пощечину.
— Прошу прощения, Ваше Величество, — выдавил отчим.
А медальон обдал меня неимоверно мощной волной ярости Дор-Марвэна. Я прочувствовала весь его обжигающий гнев, всю едкую горечь и обиду на Брэма, потому что находилась так близко к источнику. После почти недели относительного покоя эта встряска была такой сильной, что я едва устояла на ногах. Но готова поклясться, на лице не дрогнул и мускул. С ужасом осознавая, что мне сейчас придется подойти к отчиму, мило ему улыбнуться и занять свое привычное место по левую руку от него, я не могла заставить себя сделать даже шаг и замерла в дверях.
Не думаю, что мое замешательство бросилось кому-нибудь в глаза, скорей всего, случившееся было частью договоренности между соратниками брата. Граф Керн, очень высокий крупный мужчина с довольно грубыми, но правильными чертами лица, завидев меня, отошел от своего собеседника.
— Ваше Высочество, — даже поклонившись в знак приветствия, граф оставался выше меня, — рад видеть Вас в добром здравии. Позвольте заметить, что выглядите Вы великолепно.
— Благодарю, Ваше Сиятельство, Вы очень милы, — ответила я, не совсем понимая причину, по которой чуждый светским политесам военный решил обратиться ко мне, да еще с комплиментами.
— Я слышал о Вашем недомогании, а также о роли господина регента в этом неприятном эпизоде. Поэтому от всего сердца предлагаю, Ваше Высочество, на время сегодняшнего собрания поменяться местами.
Граф был прямолинеен, впрочем, как и всегда. Его предложение меня удивило, я даже была согласна с амулетом, мгновенно возразившим:
— Что Вы, Ваше Сиятельство. Место по правую руку короля по праву Ваше.
— Поверьте, ради спокойствия Вашего Высочества я вполне могу отказаться от почетного места, — совершенно серьезно ответил Керн.
Амулет противился, приказывал отказать. Но после стольких дней отдыха у меня было достаточно сил, чтобы ответить:
— Спасибо, Ваше Сиятельство.
Он снова поклонился и, предложив мне руку, провел вдоль стола от входа к своему месту. Галантно отодвинув стул, чтобы я могла сесть, откланялся и, пройдя за спиной брата, положил руки на спинку стула по левую руку от регента. Осознав, что его соседом теперь будет Керн, Стратег взъярился. Он не сказал ни слова, даже не посмотрел в сторону графа. На красивом лице Дор-Марвэна лишь появилась странная улыбка, наверное, такая бывала у него, когда противник делал какой-нибудь неожиданный ход. Но меня обжигало злобой и клокочущей ядовитой ненавистью, я была рада, что уже сидела, иначе упала бы, не выстояла под напором этих незамутненных разрушительных чувств.
То, что я, принцесса и единственная женщина в Совете, уже села, послужило сигналом мужчинам. Первым, как обычно, занял свое место Брэм, не удивившийся тому, что я вдруг оказалась рядом с ним, а не через Стратега. Еще заметила, брат ни на мгновение не отрывал руку от папки. Мне даже показалось, он боялся, что отчим попытается выхватить у него бумаги. Через минуту, когда все, кроме замершего за спиной короля виконта, расселись и устроились, Брэм начал заседание.
— Я перейду сразу к делу, — голос брата был твердым, жестким, взгляд серьезным. — Сегодня мне доставили одно сообщение. Я зачитаю его целиком, чтобы вы тоже понимали, в какой ситуации оно было написано.
