— Твое требование спать в одной постели я все время считал странной и необъяснимой с точки зрения логики прихотью, — зашептал арданг. — Все гадал, зачем это тебе могло понадобиться. Я не знаю, что двигало тобой, когда ты настаивала на выполнении этого каприза. Не знаю. Ответ нашел меня только сегодня. Не думаю, что ты когда-либо предвидела такой поворот. Но твоя «прихоть» спасла нас. И… — он замялся, подыскивая слова, но все же решился продолжить. — Надеюсь, тебя не оскорбит вопрос.
Ромэр смутился. А я с некоторым мстительным удовлетворением наблюдала за тем, как на щеках арданга проступает румянец. Слава Богу, не все же мне одной краснеть!
— Ты так настаивала на том, чтобы мы делили постель… А я слышал, что при шаролезком дворе нравы более вольные, чем церковь бы одобряла… И я, признаться честно, не там искал причину этого странного, предосудительного требования. И объяснения твоей раскованности… И… — он осекся, закрыл глаза, выдохнул, снова посмотрел на меня и неожиданно твердо спросил: — Мне просто любопытно. Ты уже когда-нибудь была с мужчиной?
О, я наивная! Искренне считала, что краснеть больше просто некуда.
— Нет, — чуть дыша, выдавила я. — Не была.
Он посмотрел на меня как на сошедшую с храмовых росписей святую блаженную Агнессу. Прекрасную, чистую духом и даже в чем-то восхитительную в своем помешательстве.
— Почему же ты тогда настаивала? — прошелестел Ромэр.
Если бы в тот момент я была в состоянии сказать хоть слово, наверное, объяснила бы, что не могла позволить Ромэру проводить ночи на полу. Не могла и все. Мне было его жаль. Сжигал стыд за те четыре года, что арданг провел в тюрьме. Хотелось, чтобы он мог радоваться свободе, а она не ассоциировалась с голым полом. Думаю, если бы арданг тогда тверже настоял на своем, я сама готова была бы лежать на полу, согласиться не останавливаться на постоялых дворах… Да что угодно, только не Ромэр, спящий у порога! Но моих слов арданг ждал напрасно, — после его вопроса голос я потеряла окончательно.
— Почему? — повторил Ромэр.
Собрав остатки в панике разбежавшихся мыслей, ответила:
— Наверное, это тоже отчаянная решимость.
Он долго молчал, рассматривая меня все с тем же удивлением, восхищением, восторгом, неверием.
— Знаешь, думаю, тот день, когда я научусь тебя понимать, никогда не наступит…
Поразительно, но эти слова прозвучали как комплимент. Лучший комплимент в моей жизни.
Выйдя из комнаты, выяснили, что мы бессовестно проспали. Видимо, сказался день, проведенный на жаре. #286283758 / 12-янв-2015 Церковные часы отзвонили девять, когда Ромэр запирал за нами дверь, а солнечные лучи, врывающиеся через распахнутые окна в зал, заливали столы и скамьи золотом. Свет был таким ярким, что я не сразу разглядела хозяина «Пивной бочки» и двух стражников. Троица сидела недалеко от входа на кухню и с удовольствием курила трубки, отхлебывая пряно пахнущий чай из больших кружек. С одним стражником, стоявшим вчера на воротах, мы уже познакомились. Его командира, невысокого, но крепкого и сильного на вид лысеющего мужчину средних лет, я узнала по голосу. Это командир заглядывал через щели в нашу комнату.
— А я уж хотел вас будить, — благодушно заметил хозяин. — Вы ж вроде раньше выезжать собирались?
— Та собираться собирались, — небрежно отмахнулся арданг. Подойдя к ближайшему столу, Ромэр как бы невзначай усадил меня так, чтобы не дать возможности стражникам лучше рассмотреть вызвавшую интерес женщину. Против солнца лица не увидать. — Мы притомились вчера. Жара, солнце пекло сильно, — посетовал спутник, подражая говору местных. — А раз торопиться некуда, то можно и дух перевести. Правда ж?
— Ага, — откликнулся трактирщик. Стражники согласно кивнули.
— А накормить будет чем постояльцев-сонь? — спросил Ромэр, подходя к троице.
— Та конечно! — ответил хозяин и, повернувшись к двери в кухню, крикнул: — Магда! Сделай нашей парочке завтрак!
Жена трактирщика ответила что-то утвердительное и через несколько минут вынесла нам свежий хлеб, ячневую кашу и необыкновенно вкусную простоквашу. Пока мы завтракали, командир, видимо, не терявший надежды выслужиться перед начальством, донимал Ромэра вопросами. Куда идем, к кому идем, давно ли женаты, откуда родом. Хорошо, что эта легенда была многократно проговорена нами и выучена так, что от зубов отскакивала. Думаю, если бы меня среди ночи разбудили, я бы без запинки рассказала заученную историю, ни разу не спутав имена и даты рождения придуманных родственников. Мы все хорошо продумали, легенда выглядела очень естественно и правдоподобно. О чем свидетельствовала довольная ухмылка трактирщика и едва заметная досада командира. У нашей истории была одна странная особенность, которая благодаря Ромэру не бросалась в глаза. Арданг настолько аккуратно обходил этот вопрос в беседах с посторонними, что даже я не замечала пробел в легенде. Он почувствовался позже, значительно позже.
