— Я н-не знаю… — заплетающимся языком произнесла я. — Нас атаковали магией… два раза. Первый раз мы устояли, а второй… — я всхлипнула, — мы ползли по мосту, я впереди… я не знаю, что с ней…
Мужчина оставил меня и подошел к краю. Я, шатаясь, последовала за ним. Наагасаха на поверхности не было. Я почувствовала, что готова в очередной раз разреветься. Возьми себя в руки, Дарилла!
Наагасах появился на поверхности немного в стороне от места падения моста, ниже по течению. Мое сердце замерло и пустилось вскачь, когда я увидела в его руках Таюну. Я отчаянно взмолилась, чтобы она была жива. Он двигался вниз по течению и постоянно оглядывался по сторонам. Здесь слишком обрывистые берега, они не выберутся!
Я лихорадочно схватилась за рукав блондина. Тот раздраженно посмотрел на меня.
— Немного ниже есть небольшая площадка, каменный пятачок, — на удивление четко произнесла я. — Подняться они не смогут, берег очень высокий, но там можно дождаться подмоги.
— Где?!
Ко мне словно вернулись силы. Я выскочила на берег и принялась прыгать, пытаясь привлечь внимание наагасаха, а когда мне это удалось, я знаками показала, куда плыть. В воде мелькнул длинный черный хвост. Искомый пятачок показался только метров через сто на нашей стороне реки. Наагасах смог выползти на него из бурлящей воды. Мы стояли наверху прямо над ними. Блондин попытался было спуститься, но берег там совершенно отвесный. Я крутилась рядом, боясь спросить, что с сестрой.
Наагасах осторожно положил ее. Левая рука у нее неестественно изогнулась. Лоб заливала кровь. Меня затопила волна безнадежного ужаса. Наагасах прижал пальцы к ее шее, а затем резко разорвал на ней верх платья вместе с корсетом и начал давить на грудь. Потом прижался к ее рту и опять надавил на грудь несколько раз. Я знала, что это означает. У нее остановилось сердце.
Я села на землю и, обхватив колени, закачалась из стороны в сторону, подвывая от ужаса. Это были самые ужасные мгновения в моей жизни. Мне никогда не было так плохо и так страшно, даже когда я висела там, на мосту. Сколько продолжался этот ужас, я не знаю. Тело сестры резко дернулось, она закашлялась, и наагасах поспешил перевернуть ее лицом вниз. У нее изо рта полилась вода. Она кашляла долго, натужно, а затем с хрипами задышала. Даже открыла глаза, посмотрела на наагасаха мутным взором. А затем закричала и опять обмякла.
Наагасах прижался ухом к ее груди. Его плечи расслабились, а я бурно расплакалась от невыносимого облегчения. Потом до меня донесся разговор наагасаха и блондина. Они решали, как поднять ее наверх. По словам наагасаха у нее слишком сильные повреждения, чтобы можно было тянуть ее вверх. Решили, что он возьмет ее на руки и осторожно опустится по течению ниже. Там берега не такие обрывистые.
Я была в ужасе. Спускать ее по порожистой реке… Но я даже говорить внятно не могла. Наагасах очень осторожно взял Таюну на руки. Он сперва лег рядом с ней, аккуратно переместив ее поверх своего тела, а затем приподнялся на хвосте и медленно скользнул в воду. Его вес вместе с хвостом, похоже, очень внушителен, раз его не снесло потоком. Будучи в воде, он лег на спину, устроив сестру таким образом, что ее голова всегда была над поверхностью воды. И отдался потоку. Благодаря длинному хвосту даже в этой порожистой реке он умудрялся плыть плавно. Я даже уверилась, что это наилучший способ перемещения.
Мы передвигались по берегу вслед за ними. Берег стал немного ниже, но недостаточно, чтобы по нему можно было выбраться. Забежавший вперед блондин начал показывать наагасаху знаками, чтобы он подплыл ближе. Впереди с берега шел крутой спуск. По такому только на санках скатываться.
— За лошадьми! Живо! — приказал блондин.
Откуда только силы взялись? Я побежала со всех ног. Уйти от лошадей мы успели достаточно далеко. Добежав до них, я схватила одного коня за повод и влезла в седло второго. Обратно добиралась вскачь. Наагасах почти заполз наверх. С хвостом у него это получалось на удивление ловко. Мое сердце сжалось, когда я увидела сестру вблизи. Кожа посинела, на лбу большая свежая рана — то ли порез, то ли чего хуже. Левая рука повисла как высохшая плеть.
Наагасах отполз подальше от берега и осторожно положил ее на пятачок травы. А затем сноровисто и очень аккуратно ножом стал избавлять ее от мокрой одежды. Блондин решительно стащил с себя рубашку. Наагасах срезал с нее все, включая нижнее белье. Очень осторожно и долго избавлял поврежденную руку от рукава. Рука уже стала багрово-синей. Я решительно стала стаскивать с себя платье.
— Что вы делаете? — спросил блондин.
— Оно сухое, — сказала я. — Его можно разрезать и завернуть в него Таюну. А вашу рубашку пустить на бинты.
— Вам ехать за подмогой, — сказал он мне.
Я стянула с себя платье и гордо расправила плечи, оставшись только в нижних юбках, корсете, рубашке, панталонах и чулках. Сапоги я сбросила со словами:
— На лошади они мне нужны не будут, а ей пригодятся.
И опять влезла в седло. Сейчас мысль проехаться на лошади в одном исподнем перед народом не вызывала у меня никаких эмоций.
Глава 8
