— Наагасах, в вас сейчас говорят эмоции, — голос был незнакомым, слегка басовитым, очень вкрадчивым, вызывающим расположение. — Мне прискорбно, что моя сестра повела себя так по отношению к нашим гостям, но все же личное не должно вмешиваться в сферу государственного. Моя сестра понесет ответ за содеянное, и я сам готов по мере моих возможностей принести свои извинения. Но не будем забывать, что вы прибыли сюда с государственной миссией. Я понимаю глубину вашего возмущения, но не забывайте о вашем долге.
— Ваше Величество, — обращение было буквально выплюнуто, — как вы правильно заметили, я прибыл сюда с миссией от лица своего рода. Прием, оказанный мне, говорит о степени уважения к моей семье. То, что я здесь увидел, указывает на то, никакого уважения мы недостойны.
— Все же вы преувеличиваете, — настаивал голос. — Это соглашение важно не только нам, но и вам. Земли…
— Эти земли нам не нужны, — презрительно процедил наагасах. — Это я сказал вашей сестре, когда она смела вести переговоры, как представитель вашей семьи. Если бы они были нам нужны, то мы бы уже с ней обо всем договорились. На данный момент нам не предложили ничего, что могло бы нас заинтересовать.
— Раньше эти земли вызывали у вас интерес.
— Это было семьсот лет назад, — вызывающе произнес наагасах. — С тех пор мы присоединили Хармийские пустоши и Ёзорские равнины. Эти земли потеряли для нас ценность. Меня отправили сюда в силу уважения к старым договоренностям. И мы предполагали, что вы все же найдете, чем нас заинтересовать. Все же это соглашение в первую очередь нужно вашей семье.
— Наагасах, прошу, будьте благоразумны, — спокойно произнес неизвестный. — Я думаю, мы сможем договориться. С прискорбием должен признаться, что у моей сестры не все в порядке с головой. Зная это, я многое прощал ей в свое время, поэтому в ее нынешних поступках есть и моя вина.
— Душевнобольных нужно держать подальше от государственных дел, — непримиримо заявил наагасах. — После этого вашего заявления я не вижу возможности осуществить давнее соглашение. Ни одну из женщин нашего рода я не могу отпустить в вашу семью, зная, каким опасностям они могут быть подвергнуты. Подобного пренебрежения к жизни женщины рода мне никто не простит. Это у вас здесь отношение к жизни женщины совершенно безответственное. У нас же женщина — это драгоценность, которая есть не в каждой семье. Боги были милостивы к моему роду и подарили ей сокровища в небывалом для нашей расы размере. Но это не значит, что мы будем разбрасываться ими.
— Это может быть необязательно женщина рода, — выступил с предложением незнакомец.
— На данный момент среди мужчин рода свободен только наследник наагашейда. Вы думаете, наагашейд отдаст вашей семье своего ребенка? К тому же женитьба на вашей сестре — худшее из предложений. А ведь на данный момент она — единственная кандидатура. Других одаренных в вашей семье нет. Вы предлагаете наследнику жениться на сумасшедшей? Наагашейд этого никогда не допустит. И наагашейдиса тоже будет против.
— Не предполагал, что у вас женщины занимаются решением подобных вопросов.
— Наагашейдиса, моя бабка, очень заинтересована в этом вопросе. Именно с нее все это началось. Ведь это ее более семисот лет назад ваш род потерял по собственной глупости, отдав наагашейду, моему деду.
Наступило напряженное молчание.
— Тейсдариласа Змеиная? — незнакомый голос звучал удивленно. — Прошло столько времени… Она еще жива?
— Наши жены умирают вместе с нами, — ответил наагасах. — Моя бабка родила наагашейду семерых детей, из них трое сыновей с признаками утерянного королевского рода наагашехов. И четыре дочери, которым она передала свой дар. Одно это делает ее священной особой. Наш род на данный момент единственный, где регулярно рождаются женщины. Кроме этого она имеет власть над племенем скальных кошек, полуразумных демонов, которые живут на нашей территории. Ее почитают как богиню. Любое слово из ее уст имеет вес закона.
Больше книг на сайте - Knigolub.net
— Похоже, ей приходится быть очень осторожной в своих словах, — в голосе звучало раздражение. Видимо, до незнакомца дошла тупиковость ситуации. Наагасах не хочет сотрудничать.
Что за соглашение? И кого это королевский род потерял семьсот лет назад? Сомнений, что там король у меня не было. У принцессы Кираты только один брат.
— Все же я надеюсь, что вы смягчитесь, — смиренно произнес король. — Я могу принести извинения от лица королевского рода вашей невес… жене?
— Она спит, — голос наагасах был неуверенным.
Видимо, он не хотел допускать его ко мне. Но это был король, готовый унизиться до извинений. Вдолбленный с малолетства этикет требовал уступить просьбе короля, и наагасах, с явным недовольством в голосе, разрешил.
— Только прошу не очень долго, она еще слаба.
