– Когда этот олух Брэкенбери весь в соплях и слезах прискакал ко мне, уже готовый сунуть башку под топор, мне пришлось едва ли не утешать его. Брэкенбери – мой верный сторонник, а такие мне нужны… Сначала я решил было, что ты отправилась к детям в Миддлхем. Но тебя там не оказалось. Не было тебя и в Нейуорте. Да-да, даже туда добрались мои гонцы, чтобы отыскать тебя. Тогда я предположил, что ты просто удрала куда глаза глядят, чтобы натешиться любовью с красавчиком Уильямом Хербертом. Но и это было не так. Я часто замечал, какими глазами смотрит на тебя этот малый, но ни разу ты не выказала ответного чувства. Ты нянчилась с ним, как с еще одним ребенком. И меня осенило: Ричард Грэй! Ты обратила на него внимание еще в Ноттингеме. Над ним висел топор, и могло ли тебя что-то остановить, когда дело шло о жизни пащенка обожаемого Филипа Майсгрейва? Вот тогда я и велел пустить весть, что ты скоро явишься в Лондон.
Хотела Анна того или нет, но она испытала невольный трепет перед проницательностью супруга.
Он взглянул на нее, прищурившись.
– Садитесь, дорогая. Это я, погрязший в скверне, не сидеть в присутствии ангела, слетевшего с облаков, чтобы защитить страждущих по вине злодея-горбуна! Какое поразительное благородство! Но отчего же вы забыли упомянуть в своей просьбе графа Риверса? Или в вашем сердце не нашлось для него места, как и для бедняги Джона Мортона, который еще со времен Делателя Королей остается вашим заклятым врагом?
Анна села, оправив складки платья.
– Вы правы, милорд. Я просила не за всех, ибо не хотела испытывать ваше терпение. Но уж коль вы сами повели об этом речь, я еще раз взываю к вашему великодушию и прошу вас о снисхождении к еще двум существам, двум малолетним детям, вашим племянникам – Эдуарду и Ричарду Плантагенетам…
«Теперь не время скрывать, что я все знаю. Бэкингем не сегодня-завтра оповестит Ричарда об этом. Да и Тирелл наверняка уже поведал, что я говорила в темнице Понтефракта с Грэем и тот мог открыть мне тайну Стиллингтона».
Однако то, как невыносимо долго Ричард молчал, поразило ее.
– Откуда вам это известно? – наконец проговорил он. Анна взглянула на Ричарда с удивлением. Неужели Черный Человек, его верный пес, ничего ему не сказал? Или он настолько туп, что решил, Грэй поведал ей только о том, какие скверные манеры у палача Майлса Фореста?
– Я знаю об этом давно. – промолвила она первое, что пришло в голову.
Ричард открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но лишь с шумом выдохнул, а затем грубо выругался.
– Дьяволово семя! Как мог упустить я из виду, что старый Медведь, который знал обо всем, что творится в Англии, наверняка посвятил вас во все это? Уж если про Сендельский мост он выложил все, то про обручение Эдуарда с дочкой старого Шрусбери никак не мог упомянуть…
Анна промолчала.
– Однако не вполне ясно, почему Уорвик не воспользовался этим, когда Эдуард IV женился на Элизабет? Он первый мог объявить этот брак недействительным.
– Наверное, потому, что считал помолвку не столь серьезным делом, как венчание в церкви.
– Чушь! Ведь когда Эдуард расторг помолвку с вами, Уорвик развязал настоящую войну. Ходили также слухи, что он таскал к священнику и некую даму – Элизабет Люси…
– Вот видите, милорд. Ваш брат многим давал брачные обязательства, но законной женой считал лишь королеву Элизабет.
– И поэтому так прятал от всех беднягу Стиллингтона? О нет! Дело настолько серьезно, что я действительно могу доказать незаконнорожденность его отпрысков!
В тишине слышалось лишь тяжелое дыхание Ричарда. Потом он успокоился.
– Могу ли я быть уверен, что вы на моей стороне в атом вопросе?
– Нет.
– Отчего же? Разве вы против того, чтобы стать королевой Англии?
Анна резко выпрямилась. По спине ее пробежал холодок. Королева Англии! Искушение слишком велико. Ричард заметил, что она колеблется, и заговорил:
– Брак короля и Элизабет Вудвиль действительно незаконен. Оставим в стороне вопрос о том, что сия дама была неподобающего происхождения и лишь колдовством и коварством вскружила голову моему несчастному брату. Но когда Эдуард и Элизабет венчались, была еще жива куда более подходящая для королевского ложа Элеонор Батлер, дочь старика Талбота, графа Шрусбери. У нее от Эдуарда даже был ребенок, который, правда, вскоре умер. И если с вами, Анна, Эдуард открыто расторг помолвку, то Элеонор он попросту заточил в монастырь, где она и скончалась несколько лет спустя. Примерно так же обстояло дело и с другой дамой Бэт Люси. Так что по закону, светскому и церковному, дети Эдуарда являются рожденными вне брака, а Элизабет Вудвиль не законной супругой и королевой Англии, а лишь тем, чем она всегда и была, – наложницей, которая еще до Эдуарда наставляла рога своему первому мужу с Филипом Майсгрейвом. И когда все это будет оглашено на заседании парламента, вряд ли мой племянник сохранит права на трон.
