Однако у нее хватало своих забот. Она приняла в Кросби-Холле детей Кларенсов. Ее племянница Маргарет оказалась очаровательной шестнадцатилетней девушкой, а Эдуард – толстым губастым подростком с вьющимися колечками золотыми волосами ее сестры и зелеными глазами Невилей. Оба поглядывали на тетушку с недоверием. Эдуард никогда ее не видел, так как родился, когда его отец держал ее в подземелье, и долгие годы считал тетку умершей, Маргарет же была еще ребенком, когда Анна в последний раз играла с нею в особняке Савой. И тем не менее Анне было хорошо с ними, они были ее родня, юные и еще невинные, – мечтательная Маргарет и серьезный молчун Эдуард. Герцогиня понимала, почему Дебора так привязана к ним, а баронесса, в свою очередь, видя, с какой теплотой отнеслась к ее любимцам Анна, тоже оттаяла, и они, как в былые годы, засиделись допоздна в покоях Анны. Ей давно хотелось выговориться, а после того, как Уильям Херберт, ревнуя ее к Бэкингему, отдалился от нее, вокруг Анны образовалась пустота.
– Тебе известно, что сегодня произошло в Лондоне? – спросила Анна баронессу, когда они уже собирались ложиться. Дебора согласно кивнула, и глаза ее сверкнули злорадством.
– Перед собором святого Павла проповедник Ральф Шоу, родной брат мэра Лондона, которому покровительствует ваш муж, миледи, пытался растолковать, почему Эдуард Уэльский не может быть королем Англии, а Ричард Глостер – сущая находка на престоле для добрых англичан. Однако сколько он ни старался – народ встретил его молчанием. Совсем иначе объяснил эту неудачу Анне герцог Бэкингем.
– Во всем виноват чертов поп Ральф Шоу. Он, видите ли, слишком увлекся примерами из Ветхого завета. Да и проповедь его называлась, как одна из Соломоновых притч – «Прелюбодейные поросли не дадут корней в глубину». Старый дурак, болтливый осел. Ему ведь было сказано, что ровно через два часа, как последний раз ударят Angelus, мы с Ричардом появимся на площади, и за эти два часа он должен был довести толпу до полного восторга – всем известно, как ловко ему это удается. И вот – силы небесные, вы только представьте, Анна! – этот преподобный богослов так погряз в священной истории, что два часа кряду попусту промолол языком, так что, когда мы прибыли, он, словно спохватившись, вдруг понес какую-то чушь насчет того, что Сесилия Иоркская спала с кем попало, ее сыновья Эдуард и Джордж просто бастарды, а единственное ее законнорожденное дитя – младший сын Ричард, который один достоин быть королем. И как после всего этого народ поглядел на нас? Клянусь святым Петром, я еще ни разу в жизни так не садился в лужу!
Несмотря на то что Генри Стаффорд был крайне возбужден, он послушно подставил руки, с которых Анна скатывала в клубок пряжу. Они сидели у открытого окна и слушали, как в саду Кросби-Холла щебетали птицы. Вернее, слушала только Анна. Бэкингем вскоре впал в задумчивость, стал мрачен и даже не вступал с герцогиней, как это повелось в последнее время, в легкую словесную перепалку.
Анне стало скучно. Она вздохнула. Это вывело из оцепенения Генри Стаффорда.
– Простите, миледи. Я понимаю, что все эти вещи вовсе не для дам.
– Отчего же, милорд? Или я настолько глупа, чтобы не понять, что план Ричарда готов рухнуть в любой момент и даже звание лорда-протектора может уплыть из его рук.
– Но вас это, кажется, не огорчает?
– А почему это так огорчает вас? Что вам за польза, если Ричард станет королем?
– О Господи! Я верну наконец принадлежащие мне по закону земли Богенов, я обрету титулы, почести, огромную власть. Кем я был бы при Вудвилях? Супругом одной из них. Ричард – мой давний друг, и у него есть то, чем не обладает ни один из Вудвилей – дар правителя. Разве вы, живя с ним на Севере Англии, не убедились в этом воочию? Клянусь Всевышним, я сделаю все, чтобы помочь Ричарду получить трон.
«Как он красив!» – подумала Анна, почти не слушая его. Бэкингем был первым, кто волновал ее сердце после смерти Филипа. Но она видела, как он слепо доверяет Глостеру, и ее охватывала грусть.
– Так вы хотите стать новым Делателем Королей?
Бэкингем улыбнулся ее словам – в этой улыбке была дерзость.
– И я им стану! Я сделаю вашего мужа королем Англии. К тому же у нас с Ричардом с того времени, когда мы везли принца в Лондон, рыцарское соглашение: если Ричард взойдет на престол при моей помощи – мы обручим вашего малолетнего сына и мою дочь. Надеюсь, вы не будете возражать, Анна, против того, чтобы породниться со мной?
Анна слегка улыбнулась.
– Я и не знала, что у вас родилась дочь.
– Три года назад, когда я все еще тосковал о зеленоглазой фее из Ридсдейла. Я назвал ее в вашу честь – Анной. И люблю ее, может статься, даже больше, чем своего первенца. Могу ли я не попытаться сделать свою девочку королевой?
Анне вдруг стало грустно. История повторяется. Но она еще не забыла, как истинный Делатель Королей разбился об утес своего честолюбия, и понимала, что ее супруг вовсе не тот человек, который будет терпеть подле себя нового Уорвика. Но прислушается ли к ней Генри Стаффорд, если она напомнит, как печально окончилась жизнь ее отца?
