А уже на следующий день Генри Стаффорд сделал то, что обещал, и исправил ошибку Ральфа Шоу. Он устроил в огромном зале Гилдхолла роскошный банкет, пригласив туда лордов и рыцарей, а также мэра Лондона, олдерменов и членов наиболее крупных ремесленных и торговых общин города. Немного вина, изысканные закуски, приятная беседа, и, когда установилась легкая, непринужденная атмосфера и обаяние Генри Стаффорда подействовало на всех подкупающе, он занял место на возвышении в восточном конце зала. Помещение было весьма обширно, но, когда герцог заговорил, голос его под высоким сводом звучал как колокол. Его слышали все и внимали ему как зачарованные. А он говорил дружественно, но вместе с тем властно и последовательно о том, что Ричард Глостер – единственный ничем не запятнавший себя из Иорков, не проигравший ни одной битвы, достойнейший из всех сыновей Ричарда, Белой Розы; и о том, что еще при Ланкастерах Сесилия Иоркская объявила Эдуарда бастардом, а его верный союзник Карл Смелый даже называл его Эдуардом Блейборном; напомнил Бэкингем и о недостойных изменах Кларенса, и о парламентском осуждении его и его потомства, сослался даже на Екклесиаста, предостерегая, что в опасности то государство, «чей царь отрок»; а завершая речь, подчеркнул, что до того как было обнародовано заявление Стиллингтона, Ричард оставался вернейшим из подданных прежнего короля.
Пока он держал речь, услужливые виночерпии сновали между столов, подливая в бокалы лучшие вина, так что под конец настроение слушателей было близким к восторгу. Когда же специально нанятые люди стали восклицать: «Да здравствует король Ричард III!», – зал взорвался приветственными кликами. Именно в этот момент герольды возвестили о прибытии лорда-протектора, и его приветствовали уже как истинного венценосца.
В Лондоне позднее рассказывали, что Ричард трижды отказывался от предложенной чести, утверждая, что недостоин, и какой в зале стоял шум, когда присутствующие, стуча о столы кубками и рукоятями кинжалов, во весь голос скандировали: «Король Ричард!», – а затем вновь избранный государь опустился на плиты зала на колени и вознес благодарственную молитву, и все присутствующие последовали его примеру. В наступившей после этого тишине Ричард поднялся и во всеуслышание с великой твердостью произнес:
– Я согласен!
И герцог Бэкингем, и все присутствующие подхватили:
– Аминь!
Так Ричард Глостер, самый далекий от трона из числа потомков Плантагенетов, стал королем Англии.
Остальных убедили щедрые подачки, празднества, а также подоспевшие из Йоркшира внушительные отряды войск.
Коронационный наряд Анны был великолепен. Лиловый бархат покрыт тончайшей золотой вышивкой и вставками из парчи в виде веточек роз, бутоны которых сделаны из рубиновой шинели, а листья искрятся изумрудной пылью. Платье ниспадало прямыми крупными складками и казалось негнущимся. И к тому же оно было невероятно тяжелым.
– Господи, как я выдержу все это! – почти стонала Анна.
Однако глаза ее говорили иное. Несмотря на то что на дворе жара и даже ветер дышит духотой, а платье не дает свободно вздохнуть, – стоило потерпеть ради того, чтобы в такой день выглядеть должным образом.
– Вы восхитительны, государыня! – умиленно взирая на королеву, воскликнула Матильда Харрингтон, пока Дебора и Эмлин Грэйсток затягивали золотую шнуровку на запястьях Анны. – От вас трудно отвести глаза!
Анна улыбнулась, с некоторым опасением поглядывая на роскошный горностаевый плащ, что держали наготове две другие дамы. Даже здесь, в древнем покое Тауэра, где Ричард и Анна по традиции провели ночь перед коронацией, чувствовалось, что ей придется изрядно попотеть, прежде чем она наденет более легкое одеяние для пира.
Статс-дама по ее взгляду поняла, что беспокоит королеву.
– Разве можно в такой день придавать значение всем этим мелочам, – ласково проговорила она, прикрепляя к распущенным волосам Анны венок из живых алых и белых роз, скрепленных жемчужной нитью. – Вы сегодня словно невеста!
Она опустилась в глубоком реверансе.
Анна и сама не смогла сдержать невольного восхищения, глядя на себя в большое, выше человеческого роста, зеркало. Пусть неудобно – но сколь великолепно! Подумать только – сегодня она станет королевой! Бедный отец, если бы он мог видеть ее в этот день…
Распахнулась тяжелая дверь, и в покой, как всегда, без стука влетел Генри Перси и остановился, как громом пораженный, не слыша сердитых реплик леди Харрингтон.
– Клянусь святым Катбертом! Земляника, вы сущее чудо!
Анна счастливо засмеялась.
