«Что за человек этот Стиллингтон? – снова подумала Анна. – И что он сообщил Ричарду настолько необходимое, что тот потерял голову от радости?»
Вслух же спросила:
– Каковы будут ваши распоряжения относительно меня?
Ричард сипел, потирая ушибленную руку.
– Полагаю, что благоприятнее всего для вас – отбыть в Понтефракт, где сильный гарнизон и где вы будете под надежной защитой.
Анна поморщилась. Она не любила этот замок.
– Вы знаете, что лекари не советуют Эдуарду менять климат.
– Что ж, значит, наш сын останется в Миддлхеме. Кажется, эта Фиби Бойд уже возвратилась в замок, а значит, вы в состоянии перебраться в Понтефракт, оставив Эдуарда на ее попечении. Кэтрин также пусть остается. Эдуард слишком привязан к сестре.
Анна недоуменно подняла брови.
– Как вас понимать, милорд? Вы считаете, что Миддлхем небезопасен, но готовы оставить здесь нашего наследника?
Ричард откинулся на спинку кресла.
– На это есть свои причины. Полагаю, что вы достаточно благоразумны, чтобы посчитаться с этим. Сейчас у меня куда более чем достаточно важных дел.
– Упаси меня Пречистая Дева затевать с вами ссору. Все, что я прошу, – это пояснений.
Он не успел ответить, как в дверь постучали.
– Гонец от герцога Бэкингема, – возвестил Рэтклиф.
Гонец был круглолицый, с курносым носом и пухлыми губами.
– Ральф Баннастер?
Анна не смогла удержать невольного возгласа, когда в дверном проеме возник верный оруженосец Генри Стаффорда и с поклоном вручил Ричарду послание.
– Леди Анна! Ох, простите – ваша светлость.. Видя, что Ричард, не глядя на них, срывает печати со свитка и торопливо разворачивает его, он затараторил, тараща глаза:
– Ох, сиятельная леди, что творится у нас на Юге! Весь Лондон взбудоражен. Целое войско двинулось в Уэльс к замку Ладлоу, а в столице люди чуть что хватаются за ножи и случаются такие схватки, что старики говорят, что видывали подобное только перед войной Роз.
Он неожиданно осекся и озабоченно взглянул на герцога. Анна только теперь осознала, что Ричард не выпроводил ее из кабинета и теперь внимательно наблюдает за нею и Баннастером поверх листа пергамента.
– Надеюсь, вы понимаете, миледи, что нынче не время обсуждать мои распоряжения. Мне следует поспешить к юному королю. Как говорили древние – principiis obsta 28.
Герцог повернулся к Баннастеру.
– Я благодарен вашему сеньору за предложенную помощь и поспешу в указанное им место. А вы, сэр Роберт, будете сопровождать мою супругу и епископа Стиллингтона в замок Понтефракт.
Уже одно то, что ее отсылали вместе с Рэтклифом, говорило о том, что Анна – пленница. Она не знала, что затевает ее муж, она не верила его речам и знала, что от такого человека, как герцог Глостер, следует ожидать любых неожиданностей. Однако то, что сказал Баннастер, наверняка правда, и, если назначенный прежним королем лорд-протектор не наведет порядка, в королевстве может вновь начаться смута. Поэтому она покорно последовала за Рэтклифом, стараясь не замечать злорадного блеска в его глазах. По крайней мере – утешала она себя, – в дороге она сможет попытаться вызнать у Стиллингтона его тайну. Впрочем, оказалось, что она тешила себя напрасной надеждой.
Она едва успела проститься с детьми, как ее усадили в закрытый паланкин и во главе колонны ратников спешно повезли в старую резиденцию герцога Глостера. Отодвигая занавески, она видела в другом конце колонны такой же паланкин, в котором находился епископ Стиллингтон. Рэтклиф и не собирался позволить Анне встретиться с таинственным епископом. Близ оконца носилок все время скакал Джон Дайтон и, несмотря на то, что Анну укачивало от торопливой езды, не позволял ей пересесть на коня, пока Уильям Херберт, которому было все-таки позволено ее сопровождать, не потребовал, чтобы сделали привал, когда Анне стало дурно.
– Это настоящий плен, – прошептала юноше Анна, сидя на камне у ручья, пока леди Матильда шла к воде, чтобы намочить для герцогини платок. – Что происходит, Уильям?
Он давно стал ее другом, и она всегда рассчитывала на его ум и проницательность.
– Все дело в вашей известности, Анна. Я не знаю, что замыслил герцог, но он не хочет, чтобы вы ему помешали. Север предан ему, и единственный, кто в состоянии противостоять здесь Ричарду Глостеру, – это Анна Невиль. Ибо, насколько мне известно, даже Перси предпочитает отсиживаться в Бервике, ожидая, чем кончится вся эта заваруха.
– Но ведь я не собираюсь вмешиваться в планы Ричарда! Упаси меня Бог от подобных намерений. К тому же именно его Эдуард IV назначил лордом-протектором и…
– Кто знает, как далеко ведут планы вашего супруга.
Они умолкли, ибо вернулась леди Матильда, и юноша поспешил отойти.
В Понтефракт они прибыли уже на следующий день. Анна чувствовала себя настолько скверно, что тут же пожелала отправиться на покой, и не слышала, как в тот же вечер отряд во главе с Робертом Рэтклифом отбыл, оставив замок на попечение сэра Брэкенбери, а находящуюся в нем герцогиню – под надзором верного Джона Дайтона.
Над старой твердыней английских владык повисла сонная, но полная напряжения тишина.
