– Только то, что ты сам нам сказал, – мрачно ответил Алессан. – Дороги стали безопаснее, сказал ты. Правительство, которое тебя, возможно, не устраивает. – Он шагнул к Эрлейну, будто готов был ударить его, самообладание принца в конце концов дало трещину. – Ты самое отвратительное явление, какое я знаю: покорный и довольный подданный двух тиранов. Твоя идея свободы – это именно то, что позволило им нас покорить, а затем удержать в повиновении. Ты назвал себя свободным? У тебя была свобода лишь скрываться и пачкать штаны, если колдун или один из их Охотников оказывался на расстоянии десяти миль от твоей слабенькой маскирующей магии. У тебя была свобода проходить мимо колес смерти, на которых гниют твои собратья-чародеи, свобода поворачиваться к ним спиной и продолжать свой путь. Теперь все изменилось, Эрлейн ди Сенцио. Клянусь Триадой, теперь ты – участник всех событий! В той же степени, как и любой другой человек на Ладони! Слушай мой первый приказ: ты должен воспользоваться своей магией, чтобы скрыть отрубленные пальцы, точно так же, как и прежде.
– Нет, – решительно ответил Эрлейн.
Алессан больше ничего не сказал. Он ждал. Дэвин увидел, как герцог качнулся было в их сторону, но потом сдержался. Он вспомнил, что Сандре прежде не верил в то, что это возможно.
Теперь он увидел. Они все увидели при свете звезд и костра, разведенного Баэрдом.
Эрлейн боролся. Почти ничего не понимая, расстроенный всем происходящим, Дэвин постепенно осознал, что в чародее происходит ужасная борьба. Это можно было прочесть по его застывшей, напряженной позе и сжатым зубам, по хриплому, учащенному дыханию, по крепко зажмуренным глазам и стиснутым в кулаки пальцам опущенных рук.
– Нет, – задыхаясь, произнес Эрлейн, потом повторил снова и снова, каждый раз все с большим усилием: – Нет, нет, нет!
Он упал на колени, словно подрубленное дерево. Его голова медленно склонилась. Плечи ссутулились, словно он сопротивлялся какому-то непреодолимому давлению, потом затряслись в хаотических спазмах. Он дрожал всем телом.
– Нет! – снова повторил он высоким, надтреснутым голосом.
Его ладони раскрылись, он прижал их к земле. В красном свете костра его лицо выглядело застывшей страдальческой маской. Пот лил с него градом, несмотря на ночной холод. Рот внезапно широко раскрылся.
Охваченный жалостью и ужасом, Дэвин отвел взгляд, и тут вопль чародея вспорол ночную тишину. В то же мгновение Катриана сделала два быстрых шага вперед и уткнулась головой в плечо Дэвина.
Этот крик боли, вопль смертельно раненного животного, повис в воздухе между костром и звездами на ужасающе долгое мгновение. Когда он смолк, Дэвин осознал всю напряженность тишины, прерываемой лишь редким потрескиванием хвороста, тихим журчанием воды и неровным, захлебывающимся дыханием Эрлейна ди Сенцио.
Катриана молча выпрямилась и разжала вцепившиеся в плечо Дэвина пальцы. Он посмотрел на нее, но она избегала его взгляда. Он снова повернулся к чародею.
Эрлейн все еще стоял на коленях перед Алессаном на молодой весенней траве у берега. Тело его продолжало содрогаться, но теперь уже от рыданий. Когда он поднял голову, Дэвин увидел на его лице дорожки слез и пота и пятна грязи с ладоней. Эрлейн медленно поднял левую руку и уставился на нее, будто на посторонний предмет, ему не принадлежащий. И все увидели, что произошло, вернее, иллюзию того, что произошло.
Пять пальцев. Он использовал магию.
Внезапно раздался крик филина, короткий и ясный, с северной стороны ручья, ближе к лесу. Дэвин почувствовал, что небо изменилось. Он взглянул вверх. Голубая Иларион, снова убывающая до полумесяца, взошла на западе. Свет призрака, подумал Дэвин и пожалел об этом.
– Честь! – едва слышно произнес Эрлейн ди Сенцио.
Алессан не двинулся с места после того, как отдал свой приказ. Он посмотрел сверху вниз на чародея, которого только что привязал к себе, и тихо произнес:
– Мне это не доставило удовольствия, но полагаю, нам необходимо было через это пройти. Одного раза достаточно, надеюсь. Пойдем есть?
Он прошел мимо Дэвина, герцога и Катрианы туда, где у костра ждал Баэрд. Мясо уже жарилось на огне. Охваченный вихрем эмоций, Дэвин заметил вопросительный взгляд Баэрда, адресованный Алессану. Он повернул голову и увидел, как Сандре протянул руку Эрлейну, чтобы помочь подняться.
Долгое мгновение Эрлейн не обращал на это внимания, потом вздохнул, ухватился за руку герцога и встал.
Дэвин пошел вслед за Катрианой к костру. Он слышал, что двое чародеев идут за ними.
Ужин прошел почти в молчании. Эрлейн взял свою тарелку и стакан и сел в одиночестве на камне у ручья, как можно дальше от света костра. Глядя на его темную фигуру, Сандре пробормотал, что человек помоложе, вероятнее всего, отказался бы от еды.
– Он умеет выживать, – прибавил герцог. – Любой чародей, продержавшийся так долго, должен это уметь.
– Значит, с ним все будет в порядке? – тихо спросила Катриана. – Он останется с нами?
– Думаю, да, – ответил Сандре, делая глоток вина. Он повернулся к Алессану: – Но сегодня ночью он попытается удрать.
– Знаю, – сказал принц.
