– Чудесно, – ядовито сказала она. – Исключительно эффективная охрана. А теперь, конечно, из-за того, что мне пришлось сделать, ваш любимый придворный Незо просто обязан занять эту должность в Азоли. Ведь он получил почетную рану, спасая жизнь короля. Как это необыкновенно мудро с вашей стороны, д’Эймон!
Она рассчитала неверно. Впервые он улыбнулся, тонкогубой, безрадостной улыбкой.
– Так в этом все дело? – тихо спросил он.
Дианора еле удержалась от немедленного протеста. Она поняла, что ей выгодно, чтобы он так думал.
– И в этом тоже, – призналась она как бы нехотя. – Я хочу знать, почему вы отдавали предпочтение его назначению на должность в Азоли. Я собиралась поговорить с вами об этом.
– Я так и думал, – ответил канцлер, и к нему вернулась некоторая доля его обычного благодушия. – Я также проследил за некоторыми – не всеми, без сомнения, – подарками, которые получил Шелто за последние недели от твоего имени. Между прочим, вчера на тебе был великолепный кулон. Он оплачен деньгами Незо? Он пытался завоевать мою благосклонность с твоей помощью?
Он необыкновенно хорошо осведомлен и очень хитер. Дианора всегда знала это. Всегда было неразумно недооценивать канцлера.
– Эти деньги помогли его оплатить, – коротко ответила она. – Вы не ответили на мой вопрос. Почему вы отдаете предпочтение ему? Вы должны знать, что он за человек.
– Конечно, я знаю, – нетерпеливо ответил д’Эймон. – Иначе зачем мне хотеть, чтобы он убрался отсюда, как ты думаешь? Я хочу, чтобы он занял эту должность в Азоли, потому что не доверяю ему и не хочу держать при дворе. Я хочу убрать его подальше от короля в такое место, где его могут убить без лишних хлопот. Полагаю, я ответил на твой вопрос?
Дианора с трудом сдержалась. «Никогда, никогда нельзя его недооценивать», – снова сказала она себе.
– Да, – согласилась она. – А кто может его убить?
– Это очевидно. Пройдет слух, что жители Азоли сделали это сами. Полагаю, Незо очень быстро даст им для этого повод.
– Конечно. А потом?
– А потом король проведет расследование и обнаружит, что Незо брал большие взятки, а что он их будет брать, сомневаться не приходится. Мы казним кого-нибудь за убийство, но король решительно осудит методы и жадность Незо. Он назначит другого главного сборщика налогов и пообещает в будущем более справедливые меры. Думаю, это на время разрядит обстановку на севере Азоли.
– Хорошо, – произнесла Дианора, пытаясь не обращать внимания на небрежное «казним кого-нибудь». – И очень продуманно. Мне остается добавить только одно: новым сборщиком станет Раманус. – Она снова шла на риск. Если смотреть в корень, она оставалась пленницей и наложницей, а он был канцлером Играта и Западной Ладони. С другой стороны, существовали и иные способы измерять равновесие сил, и она старалась сосредоточиться на них.
Д’Эймон холодно смотрел на нее сверху вниз. Она выдержала его взгляд, ее глаза были широко раскрыты и смотрели неискренне.
– Меня давно забавляло то, – наконец произнес он, – что ты так покровительствуешь человеку, который захватил тебя. Можно подумать, что ты не возражала, что ты хотела этого.
Смертельно опасно, сверхъестественно близко к цели, но Дианора видела, что он ее испытывает, что этот выпад не имеет серьезных оснований. Она заставила себя расслабиться и улыбнулась.
– Как я могла возражать? Не попав сюда, я бы никогда не удостоилась таких приятных бесед, как эта. И в любом случае, – тон ее стал другим, – я действительно ему покровительствую. Ради блага жителей этого полуострова. А вы знаете, канцлер, что их благо всегда меня заботило. Он порядочный человек. Боюсь, что таких людей среди игратян немного.
Он несколько секунд молчал. Потом заметил:
– Их гораздо больше, чем ты думаешь. – Но не успела Дианора истолковать его слова и удивительный тон, которым они были произнесены, как он прибавил: – Я серьезно подумывал о том, чтобы отравить тебя вчера ночью. Или предложить освободить и сделать гражданкой Играта.
– Какие крайности, дорогой мой! – Но Дианора чувствовала, что ее охватывает холод. – Разве вы не учили всех нас, что равновесие – это все?
– Учил, – серьезно ответил он, не поддаваясь на провокацию. Как всегда. – Имеешь ли ты представление о том, что сделала с равновесием при дворе?
– А как я должна была вчера поступить, по-вашему? – спросила она очень резко.
– Речь совсем не об этом. Это очевидно. – На его щеках вспыхнули пятна, что было большой редкостью. Но он снова заговорил своим обычным тоном: – Я и сам думал о кандидатуре Рамануса на эту должность. Будет так, как ты предложила. А пока, я чуть было не забыл упомянуть, что король звал тебя. Я перехватил послание раньше, чем оно попало в сейшан. Он будет ждать в библиотеке.
Дианора стремительно вскочила, как он и предвидел, в страшном волнении.
– Давно? – быстро спросила она.
– Не очень. А что? Ты же любишь опаздывать. В саду цветут анемоны, можешь сказать ему об этом.
– Я могла бы сказать ему еще многое другое, д’Эймон. – Гнев душил ее. Она пыталась взять себя в руки.
