– Но, значит, вам было известно, что планирует Алессан! Вы знали об этих письмах. Он вам рассказал. Вы знаете, что он собирается с их помощью сделать! Знаете, что это означает для нашей провинции! И вы все равно с ним? Вы ему помогаете?! – В конце его голос стал истерично высоким.
– Ты глупый, мелочный человечек, – медленно произнес Ринальдо, делая паузы между словами для большего веса, голосом твердым, как камень. – Конечно, я ему помогаю. Как еще нам справиться с тиранами? Какое другое поле боя можно сегодня выбрать на Ладони, кроме нашего бедного Сенцио, вокруг которого Барбадиор и Играт кружат подобно волкам и где мой распутный племянник накачивает себя вином и изливает семя в задницы шлюх! Ты хочешь, чтобы свобода далась легко, Эрлейн бар Алейн? Думаешь, она упадет тебе в руки, как падают желуди с дубов по осени?
– Он считает, что свободен, – резко вмешался Алессан. – Или был бы свободным, если бы не я. Думает, что был свободен до того, как встретил меня у реки в Феррате на прошлой неделе.
– Тогда мне больше нечего ему сказать, – с презрением ответил Ринальдо ди Сенцио.
– Как вы… как вы нашли этого человека? – Это спросил Сертино у Алессана.
Чародей из Чертандо все еще держался в противоположном от принца углу сарая, как отметил Дэвин.
– Находить таких людей было моим занятием в течение двенадцати лет, – ответил Алессан. – Мужчин и женщин из моей провинции и из твоей, из Астибара, Тригии… со всего полуострова. Людей, которым я мог доверять и у которых были причины ненавидеть тиранов так же сильно, как и я. И желание стать свободными такое же сильное, как у меня. Действительно свободными, – прибавил он, снова бросив взгляд на Эрлейна. – Хозяевами нашего собственного полуострова.
Он с легкой улыбкой повернулся к Дукасу:
– Как оказалось, ты хорошо спрятался, друг мой. Я думал, что ты, возможно, жив, но не имел представления, где ты. Мы прожили в Тригии с перерывами целый год, но никто из тех, с кем мы говорили, не знал или не хотел сказать ничего о твой судьбе. Сегодня мне пришлось проявить огромную хитрость, чтобы выманить тебя и заставить самому найти меня.
На это Дукас рассмеялся глубоким, грудным смехом. Потом серьезно сказал:
– Жаль, что этого не произошло раньше.
– Мне тоже. Ты даже не представляешь себе, как жаль. У меня есть друг, которому, по-моему, ты понравишься, как и он тебе.
– Я с ним встречусь?
– В Сенцио, в конце весны, если события будут развиваться как надо. Если мы сможем заставить их развиваться как надо.
– В таком случае лучше сначала расскажи нам о том, как они должны развиваться, – рассудительно заметил Ринальдо. – И позволь мне заняться вашими двумя ранеными, пока ты будешь рассказывать о том, что мы должны знать.
Он двинулся вперед, ощупывая землю перед собой, и подошел к Дэвину.
– Я – Целитель, – серьезно объяснил он, резкость ушла из его голоса. – Твоя нога в плохом состоянии и нуждается в лечении. Ты позволишь мне попытаться?
– Так вот как вы нас узнали, – сказал Дукас, в чьем голосе снова звучало удивление. – Я никогда прежде не встречал настоящего Целителя.
– Нас не так много, и мы не стремимся к известности, – ответил Ринальдо, уставившись в никуда пустыми глазницами. – Так было еще до того, как пришли тираны: этот дар имеет границы и свою цену. Теперь мы скрываемся по той же причине, что и чародеи, или почти по той же причине: тираны с радостью захватывают нас и заставляют служить им до тех пор, пока наша сила не истощится.
– Они это могут? – спросил Дэвин хриплым голосом. Он осознал, что уже очень давно ничего не говорил. Ему стало страшно при мысли о том, как звучал бы его голос, если бы ему пришлось сегодня петь. Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько измученным.
– Разумеется, могут, – просто ответил Ринальдо. – Если только мы не предпочтем умереть на их колесах смерти. Такие случаи известны.
– Я буду рад узнать разницу между таким принуждением и тем, что со мной сделал этот человек, – холодно произнес Эрлейн.
– А я буду рад объяснить тебе, – резко ответил Ринальдо, – как только закончу работу. – И обратился к Дэвину: – У тебя за спиной должна быть солома. Ложись, пожалуйста, я посмотрю твою ногу.
Через несколько секунд Дэвин уже лежал на подстилке из соломы. С внимательной осторожностью старого человека Ринальдо опустился на колени рядом с ним. Целитель начал медленно тереть ладонью о ладонь. Затем бросил через плечо:
– Алессан, я говорю серьезно. Рассказывай, пока я буду работать. Начни с Баэрда. Я бы хотел знать, почему его нет с вами.
– Баэрд! – перебил его чей-то голос. – Так это он – ваш друг? Баэрд бар Саэвар? – Это воскликнул раненный стрелой Наддо. И, спотыкаясь, бросился к краю соломы.
– Да, Саэвар был его отцом, – подтвердил Алессан. – Ты его знал?
Наддо так разволновался, что почти не мог говорить.
– Знал? Конечно, я его знал. Я был… я… – Он с трудом глотнул. – Я был последним учеником его отца. Я любил Баэрда, как старшего брата. Я… Мы плохо расстались. Я ушел в тот год, после падения.
