Однако все изменилось или постепенно менялось. Баэрд был не похож на себя после дней Поста и их пребывания в замке Борсо. Что-то произошло с ним там, но он ничего не объяснил. Алессан уехал, и Дэвин тоже – и хотя ей не хотелось в этом признаваться, она скучала по нему почти так же, как по принцу. Даже их роль здесь, на востоке, теперь полностью изменилась.
Сначала они ждали в горах появления послов, на случай, если что-то пойдет не так. Но теперь Баэрд поспешно вел их из города в город и останавливался поговорить с мужчинами и некоторыми женщинами, о которых Катриана даже никогда не слышала. Он предупреждал, чтобы они были наготове, что летом может вспыхнуть восстание.
А с некоторыми, с немногими избранными, он говорил особо: о Сенцио. Отправляйтесь на север, в Сенцио, перед летним солнцестоянием. Если сможете, возьмите с собой оружие.
Именно эти последние слова окончательно убедили Катриану в том, что время действий и правда пришло. Настигло их. Больше никакой тайной подрывной работы или балансирования на грани событий. Теперь события имели свой центр, им была или скоро должна была стать провинция Сенцио, и они двигались туда. Что должно произойти, она пока не знала. Баэрд, если и знал, ничего не говорил.
Зато он называл ей, и Сандре тоже, имена людей.
Десятки имен. Имен, которые он хранил в памяти, некоторые из них в течение двенадцати лет. Людей, которые были с ними заодно, которым можно было доверять. Которым необходимо было сообщить здесь, в провинциях под управлением Альберико, что движение его войск является долгожданным сигналом для них самих быть настороже. Следить за ходом событий и готовиться к ответным действиям.
Они сидели вместе по ночам, втроем, вокруг костра под звездами или в укромном уголке постоялого двора в каком-нибудь горном селении или деревне, и Баэрд называл им имена, которые они должны были знать.
Только на третью ночь, уже засыпая, Катриана с опозданием поняла, что причиной, по которой им требовалось их запомнить, была возможность гибели Баэрда и отсутствие Алессана, уехавшего на запад.
– Риказо бар Деллано, – говорил Баэрд. – Бондарь из Марсилиана, первой деревни к югу от форта Чиороне. Он родился в Авалле. Не мог участвовать в войне из-за хромоты. Поговорите с ним. Он не сможет отправиться на север, но знает других людей в округе и расскажет им, и он возглавит наши силы в том районе, если возникнет необходимость поднять восстание.
– Риказо бар Деллано, – повторяла она. – В Марсилиане.
– Поррена брен Куллион. В Делонги, сразу же за границей Тригии на главной дороге из Феррата. Она чуть старше тебя, Катриана. Ее отец погиб в битве на Дейзе. Она знает, с кем поговорить.
– Поррена, – бормотал Сандре сосредоточенно, сжимая костлявые, узловатые руки. – В Делонги.
И Катриана поражалась тому, как много этих имен, как много жизней Баэрд и Алессан затронули в своих путешествиях в течение дюжины лет после возвращения из Квилеи, готовя себя и этих неизвестных людей к определенному времени, сезону, моменту в будущем – которое настало. И они до него дожили. И сердце ее наполнялось надеждой, пока она снова и снова шепотом повторяла имена, словно заклинания, дающие силу.
В следующие недели они ехали по цветущим весенним землям с почти безрассудной быстротой, едва придерживаясь своей роли купцов. Заключали невыгодные, поспешные сделки там, где останавливались, не желая медлить, чтобы поторговаться. Задерживались лишь на время, необходимое, чтобы отыскать мужчину или женщину, ради которых заехали в эту деревню, или тех, кто знал других и мог передать сообщение.
Они теряли деньги, но у них были астины от Альенор. Катриана честно призналась самой себе, что ей все еще не хочется видеть, какую роль эта женщина играла все эти годы в делах Алессана. Все годы, когда сама она росла в неведении, будучи ребенком в рыбацком поселке в Астибаре.
Однажды Баэрд позволил ей самой пойти на встречу. Женщина оказалась ткачихой, широко известной своим искусством. Катриана нашла ее дом на краю деревни. Две собаки залаяли при ее приближении, их успокоил мягкий голос, раздавшийся из дома. Внутри Катриана нашла женщину немного моложе своей матери. Она убедилась, что они одни, а затем, как учил ее Баэрд, показала свое кольцо с дельфином, назвала имя Алессана и передала сообщение. То же самое сообщение о готовности, что и в других местах. Потом осторожно назвала двух человек и передала второе сообщение Баэрда: «Сенцио, день летнего солнцестояния. Скажите им, чтобы взяли оружие, если смогут».
Женщина побледнела и резко встала, когда Катриана начала говорить. Она была очень высокой, даже выше самой Катрианы. Когда было передано второе сообщение, она несколько секунд стояла неподвижно, потом шагнула вперед и поцеловала Катриану в губы.
– Да благословит тебя Триада и сохранит тебя и их обоих, – сказала она. – Я не думала, что доживу до этого дня. – Она плакала: Катриана ощутила соль на своих губах.
Она вышла на солнечный свет и вернулась к Баэрду и Сандре. Они только что закончили закупку дюжины бочек местного пива. Неудачная сделка.
