– Мы же едем на север, глупцы! – воскликнула она в отчаянии, в ней взыграли купеческие инстинкты. – В Феррате не любят пиво! И вы это знаете.
– Тогда придется самим его пить, – ответил Сандре со смехом, вскакивая на коня. Баэрд, который редко смеялся, но который изменился после дней Поста, внезапно захохотал. И тогда она тоже засмеялась, вторя их смеху. Она сидела рядом с Баэрдом на повозке, когда они выезжали из деревни, и ощущала чистую свежесть ветра, развевающего ее волосы и дующего, казалось, прямо сквозь ее сердце.
Именно в тот день, ранним вечером, они подъехали к лощине, где она любила купаться, и Баэрд, вспомнив об этом, отвел повозку в сторону от дороги, чтобы она могла спуститься к пруду. Когда Катриана поднялась обратно, ни один из мужчин уже не смеялся и не веселился, они смотрели на движущихся мимо барбадиоров.
Катриана была уверена, что неприятности начались из-за того, как они стояли. Но когда она оказалась рядом, было уже поздно. Внимание привлек в основном Баэрд. Сандре в своем облике карду почти совершенно не интересовал барбадиоров.
В отличие от купца, мелкого торговца с единственной повозкой и одной костлявой запасной кобылой, который стоял вот так и глазел на проходящую армию, холодно, с вызывающе поднятой головой, без всякого смирения и покорности, не говоря уже о страхе, естественном в подобной ситуации.
Язык тела, подумала Катриана, иногда может сказать слишком много. Она взглянула на стоящего рядом Баэрда, который с каменным выражением в темных глазах оценивающе смотрел на проходящую мимо роту. Это не вызов, решила она, не просто мужская гордость. Это нечто иное, нечто более древнее. Первобытная реакция на эту демонстрацию мощи тирана, скрыть которую было так же невозможно, как и дюжину бочек пива, стоящих на повозке.
– Перестань! – яростно прошептала она. Но в тот же момент услышала, как один из барбадиоров отдал короткий приказ, и полдюжины солдат отделились от колонны и галопом поскакали к ним. У Катрианы пересохло во рту. Она увидела, как Баэрд бросил взгляд туда, где в траве лежал его лук. И слегка изменил позу, чтобы встать поустойчивее. Сандре сделал то же самое.
– Что вы делаете? – прошипела она. – Вспомните, где мы находимся!
Больше она ничего сказать не успела. К ним приблизились барбадиоры, огромные на своих конях, глядя сверху вниз на мужчину и женщину с Ладони и тощего, как мощи, седого воина из Кардуна.
– Мне не нравится выражение твоего лица, – сказал командир, уставившись на Баэрда. Волосы его были более темными, чем у большинства остальных, а глаза – светлыми и жестокими.
Катриана сглотнула. Впервые в этом году они напрямую столкнулись с барбадиорами. Она опустила глаза, мысленно приказывая Баэрду оставаться спокойным и говорить то, что нужно.
Чего она не знала, так как этого не мог знать никто, не побывавший там, – это того, что видел в тот момент Баэрд.
Не шестерых барбадиоров на конях у дороги в Чертандо, а множество солдат Играта на площади перед домом его отца, в те давние времена. Столько лет прошло, но воспоминание не потускнело, оно было словно рана, нанесенная лишь вчера. Все нормальные мерки времени разрушались и прекращали существовать в подобные мгновения.
Баэрд заставил себя отвести глаза под взглядом барбадиора. Он знал, что совершил ошибку, знал, что совершает эту ошибку всегда, если не проявляет осторожности. Но его охватила эйфория, он слишком быстро несся на приливной волне эмоций, считая, что марширующая колонна пляшет под музыку, придуманную им и Алессаном. Только было еще рано, слишком рано, так много неизвестного и неуправляемого ждало их в будущем. И они должны были жить, чтобы увидеть это будущее, иначе все было напрасно. Годы и жизни, терпеливое превращение мечты в реальность.
Он сказал тихим голосом, опустив глаза:
– Простите, если я вас оскорбил. Я всего лишь любовался вами. Я уже много лет не видел на дороге столько солдат.
– Мы съехали в сторону, чтобы уступить вам путь, – прибавил Сандре своим низким голосом.
– Ты помолчи, – хрипло приказал командир барбадиоров. – Если я захочу поговорить со слугами, я тебе сообщу. – Один из солдат направил коня в сторону Сандре, вынудив его отступить назад. Стоящая за ним Катриана почувствовала, что у нее подгибаются колени. Она ухватилась за борт повозки, ладони ее взмокли от страха. Она видела, что двое барбадиоров уставились на нее откровенно оценивающими, похотливыми взглядами, и вдруг осознала, что ее одежда прилипла к телу после купания в пруду.
– Простите нас, – повторил Баэрд приглушенным голосом. – Мы ничего плохого не хотели, совсем ничего.
– Правда? Почему же тогда ты считал наши войска?
– Считал? Ваши войска? Зачем мне это делать?
– Это ты мне объясни, торговец.
– Это не так, – запротестовал Баэрд, обозвав себя глупцом и дилетантом. После двенадцати лет – настолько неуклюжий промах! Ситуация стремительно выходила из-под контроля, и дело было в том, что он действительно считал войска барбадиоров. – Мы всего лишь торговцы, – прибавил он. – Всего лишь мелкие торговцы.
