Она так удивилась, что не смогла придумать, что сказать в ответ. Через мгновение, глубоко растроганная, она подошла к нему и поцеловала в щеку. Он обнял ее длинными костлявыми руками и на секунду осторожно прижал к груди, словно она была чем-то хрупким, или очень дорогим, или и тем и другим одновременно. Катриана не помнила, когда ее кто-нибудь так обнимал в последний раз.
Он отступил назад, неловко откашлялся. Катриана увидела, что Баэрд смотрит на них с непривычно мягким выражением на лице.
– Это все очень мило, – сказала она нарочито сухо. – Мы собираемся провести здесь весь день, рассказывая друг другу, какие мы замечательные люди, по нашему мнению?
Баэрд усмехнулся:
– Неплохая идея, но не самая лучшая. Думаю, нам придется снова вернуться туда, где мы покупали пиво. Нам нужны повозка и лошадь.
– Хорошо. Я бы сейчас выпил бутылку пива, – сказал Сандре.
Катриана быстро взглянула на него, поймала лукавое выражение в его глазах и рассмеялась. Она знала, чего он добивался, но никогда бы не подумала, что сможет рассмеяться так быстро после того, как видела меч, приставленный к лицу Баэрда.
Баэрд поднял свой лук и стрелы с травы. Мужчины надели рюкзаки и заставили ее сесть на лошадь: никакой другой вариант, сказал Сандре, не выглядит приемлемым. Она хотела было возразить, но не смогла. И втайне была благодарна за возможность ехать верхом, колени у нее все еще подгибались.
На дороге стояла густая пыль, поднятая прошедшим войском, и они двигались по траве обочины. Ее лошадь спугнула кролика, и не успела она даже осознать этого, как Баэрд достал стрелу и выстрелил, и зверек упал замертво. Вскоре они обменяли его у крестьянина на кувшин пива и кусок хлеба с сыром, а потом двинулись дальше.
Под вечер, к тому времени как они медленно добрались до деревни, Катриана убедила себя, что недавнее происшествие было невезением, но все же не имело особого значения.
Восемь дней спустя они приехали в Тригию. За минувшую неделю им не встретилось других солдат, так как их путь пролегал вдали от главных дорог. Они оставили новую повозку и товар в гостинице, где всегда ночевали, и пошли на центральный рынок. День клонился к вечеру, теплый весенний день. Глядя на север между домами в сторону доков, Катриана видела мачты первых после зимы кораблей, поднимающихся по реке. Сандре остановился у лавки кожевника, чтобы починить ремень, на котором висел его меч. Пока они вдвоем с Баэрдом пробирались сквозь толпу на площади, один барбадиорский наемник, более пожилой, чем большинство солдат, прихрамывающий и, вероятно, хвативший лишку весеннего вина, вывалился из таверны, увидел ее, облапил и стал неуклюже тискать ее грудь и бедра.
Катриана взвизгнула, больше от испуга, чем от чего-то другого.
И через секунду от всей души пожалела об этом. Баэрд, шедший впереди, резко обернулся, увидел нападавшего и с той же мгновенной, смертельно опасной реакцией, с какой недавно убил кролика, свалил барбадиора с ног мощным ударом кулака в висок.
И Катриана поняла – в тот же момент и с абсолютной уверенностью, – что его удар предназначался не столько пьяному солдату, сколько тому офицеру, который тыкал в него мечом у рощи в Чертандо неделю назад.
Вокруг внезапно воцарилась испуганная тишина. А потом все зашумели разом. Они мгновенно переглянулись.
– Беги! – хрипло приказал Баэрд. – Встретимся ночью у того места, где ты в прошлом году выбралась из реки. Если я не приду, продолжайте путь без меня. Вы знаете имена. Осталось совсем немного. Да хранит вас Эанна!
И он исчез, убежав через площадь в ту сторону, откуда они пришли. Кучка наемников уже начала быстро двигаться сквозь толпу по направлению к ним. Человек на земле не двигался. Катриана не стала ждать, чтобы посмотреть, жив ли он, а со всех ног бросилась в другую сторону. Краем глаза она заметила Сандре, который потрясенно смотрел на них, все еще стоя у лавки кожевника. Катриана приложила все усилия, чтобы не взглянуть на него, не побежать в ту сторону. Чтобы хоть один из них, о Триада, да будет воля твоя, хоть один выбрался отсюда живым и свободным, с именами в памяти, и чтобы было кому донести их мечту до костров летнего солнцестояния.
Она промчалась по запруженной народом улице, потом резко свернула направо на первом перекрестке, в лабиринт кривых переулков, образующих самый старый квартал Тригии у реки. Над ее головой вторые этажи домов клонились друг к другу под безумным углом, а тот скудный солнечный свет, который проникал вниз, совершенно закрывали крытые мостики, соединяющие обветшалые дома по обеим сторонам улицы.
Катриана оглянулась и увидела четверых наемников, с громким топотом преследующих ее по переулку. Один из них крикнул, приказывая ей остановиться. Если хоть у одного есть лук, подумала Катриана, то вполне вероятно, что она через несколько секунд умрет. Бросаясь из стороны в сторону, она резко свернула направо в переулок, потом еще раз направо на первом же перекрестке и побежала обратно в том направлении, откуда начала бег.
