— Я-а-а… — у меня хватило сил и голоса только что-то проблеять невнятное, пугливо оглянуться на закрытую дверь.
Куда Тигран-то убежал? Оставил меня тут на съедение…
— Пойдем, пойдем, — она настойчиво потащила меня в комнату, — этот маленький сулэли пусть свою глупую голову проветрит. А мы поговорим чуть-чуть. Чаю хочешь? Или покушать? Я сделала долму, листья с собой привезла, с Родины, тут таких нет… Сама летом заготавливала, мариновала…
Она вела меня за собой к столу в обеденной зоне, заставленному множеством тарелок с невероятно пахнущими блюдами. Клянусь, у меня, несмотря на стресс и общую непонятную ситуацию, слюни потекли, как у собачки!
Я в доме Тиграна вообще никогда столько еды не видела!
— Давай, садись, чеми карги, кушай. Устала, я смотрю, намучилась… Мужчины… Бывают невыдержанны… Что поделать? Такая их натура… Они — огонь. А женщина должна уметь его и погасить, и разжечь… Вот, переодень носочки, будет теплее…
В полной прострации я приняла белейшие пушистые носки, до которых даже дотрагиваться было страшно, не то что — на ноги надевать…
— Давай-давай, не стесняйся, — женщина нетерпеливо принялась расправлять носки, чтоб удобней было натягивать, — я сама вязала, взяла их для тебя специально…
— Для меня? — безмерно удивилась я, на автомате стягивая мокрые носки и надевая сухие. Они мгновенно обняли мои измученные ноги, словно белый пух, нежно и тепло. И только теперь я поняла, до какой степени замерзла, оказывается. Измучилась.
— Ну конечно! — удивленно подняла брови женщина, — для невесты Тигранчика!
— Но я… Не его невеста…
Боже, этот дурак обманул бабушку! Какой позор! Какой ужас! И меня, главное, подставил! Не прощу никогда!
Надо снять эти шикарные носки поскорее, они для Лалик…
— Как это — не его? — безмерно удивилась женщина, — конечно, его! Не говори глупостей! Ешь лучше! Худая такая… Как праправнуков мне рожать будешь?
Ох, ё…
То есть, не бабушка даже передо мной, да? Прабабушка?
Ну, Тигран, доберусь я до тебя… Избиение полотенцем от нани тебе детской игрой покажется, клянусь!
Я так разозлилась, что села ровнее и сама не заметила, как умяла тарелку чего-то мясного, острого и жутко вкусного! Непривычные приправы, овощи, баклажаны, кажется… Объедение!
— Плохо ешь, — внимательно наблюдала за мной нани, — плохо! Надо лучше!
Она все то время, пока я молча и злобно уплетала вкуснейшую еду, продолжала говорить, спокойно, размеренно. Голос ее, звучный, красивый, с певучим гортанным акцентом, прямо-таки настраивал на мирный лад. Да и сытость способствовала.
Я отвечала на невинные вопросы про то, где учусь, что делаю в свободное время, где мои родители, и прочее. И как-то без напряга отвечала, словно обычную застольную беседу вела. Тему того, что Тигран обманул свою прабабушку и неправду ей сказал, я решила оставить на потом. Может, этот гад вернется? Совесть-таки взыграет? Хотя, странно, конечно, почему нани так спокойно отреагировала? Я явно не их национальности, да и не могла же она не знать про то, что невесту внука зовут Лалик?
Это все было странным, нелогичным. И поведение Тиграна, придурковатое на редкость, если честно.
И поведение его прабабушки, принявшей меня в доме, словно дорогую гостью. Я вообще ничего не понимала.
А потом и соображать стало тяжело.
Все же, в анамнезе у меня была бессонная ночь, утро в обнимку с унитазом, потом наблюдение за эпическим боем, преследование вкрай оборзевшего бывшего, похищение, наконец…
И за все это время я съела только парочку киви из фруктовой корзины Васи.
Понятно, что тяжелая сытная еда упала мягко в желудок и полностью поработила весь остальной организм.
Я слушала рассказ нани про маленького Тиграна, из тех, что обычно рассказывают не особо знакомым новым людям, про проделки, бегание с голым задом и укладывание на вечный сон деревенских утят и гусят.
И чувствовала, как глаза сами собой закрываются.
Это было ужасно: стыдно и неправильно.
Впервые вижу его родственницу, и в каком виде я! И какое поведение у меня! Пришла, босая, в мокрых носках, вид такой, словно на мне неделю пахали и жрать не давали. Налопалась и едва сижу за столом!
Ужас…
— Так, устала, чеми карги? Иди, иди, полежи… А я пока что чаю еще заварю… Душистого привезла, травки наши, местные… Самые полезные. От всех хворей. Тебе надо, а то вдруг застудилась? Этот сулэли вообще с пустой головой же! Кто так делает? Ну ничего, пусть только покажется…
Я вяло сопротивлялась напору нани, даже что-то такое говорила и порывалась домой, в общагу, забраться в свою холодную постель, закрыть глаза, наконец, отключиться. В обморок, блин, упасть уже! И забыть эти сумасшедшие сутки.
Но вырваться из ласковых рук нани оказалось нереально.
Я моргнуть успела два раза, медленно… И оказалась на кровати Тиграна, аккуратно заправленной, кстати, с чистым бельем. Сверху на меня упало теплое пушистое покрывало. Нани, словно маленькой, подоткнула мне его под бока, погладила по щеке:
— Спи, чеми карги… Отдыхай.
— Спасибо… — только и смогла пробормотать я, прежде, чем окончательно отключиться.
