– Я это всё понимаю, Бальтазар. Но чем мы можем помочь Сати? Я – врач с современными познаниями и ты – мудрец, ведающий тайны мира. Неужели будем сидеть, сложа руки, и ждать когда она погибнет в одиночестве.
– Сати – личность сильная. Если она поверит в себя, то непременно излечится, а наше вмешательство ей только во вред, – ответил волхв.
После этого разговора не проходило и ночи, чтобы я во сне не видел Сати. Она медленно возникала из темноты храма Анаит. Её лицо и тело было прикрыто длинными доходящими до колен волосами. Я подбегал к ней, желая страстно обнять, но как только пряди волос раздвигались, моему взору представало обезображенное проказой одутловатое лицо. Я в ужасе вскрикивал и просыпался в холодном поту.
Однажды в жаркую летнюю ночь я никак не мог заснуть и решил выйти во внутренний двор. Прохлада фонтана и ночной ветерок освежили меня, и я вздохнул полной грудью. Вдруг я заметил в комнате девочки тусклый свет. Обычно няня гасила лампаду перед сном, тем более, в такую жару. Меня охватило странное предчувствие.
– Сати! Ты здесь? – тихо промолвил я и быстро направился к комнате.
За прозрачной шторкой я заметил женскую фигуру, склонившуюся над спящей девочкой.
– Сати! – почти вскрикнул я.
Женщина вздрогнула и, не оборачиваясь, выскочила в открытое окно.
На шум выбежал встревоженный Бальтазар.
– Что случилось? Неужто воры проникли в дом?
– Нет, мой друг. Это мать, безумно истосковавшись по ребёнку, решилась взглянуть на него.
– Почему ты думаешь, что это была Сати? – засомневался волхв.
– А кому ещё надо приходить по ночам в детскую и тайком любоваться девочкой?
– А вдруг это был злоумышленник? Давай наймем ночного сторожа, – предложил Бальтазар.
– Ни в коем случае, – ответил я, нисколько не сомневавшийся в своей правоте.
О, Сати! Как тебе сейчас плохо! Какие страшные муки одиночества и разлуки ты переносишь! Почему именно тебе должны были выпасть подобные несчастья!
Однажды на базарной площади города я увидел множество легионеров. Они вольготно расхаживали, словно хозяева, – и не удивительно, ибо к этому времени Осроэнна стала римской провинцией.
Сердце моё сильно заколотилось. Крикс! Вот кто пришёл мне на ум. Я начал лихорадочно искать одноглазого в толпе.
– Не меня ли ты ищешь, достопочтимый Соломон Бахтеци!
Я резко обернулся и увидел улыбающегося Петрония.
– Юпитеру угодно, чтобы мы вновь повстречались. Боги не хотят нас разлучать, Соломон!
– Здравствуй Петроний, – охотно откликнулся я, – воистину этот мир тесен для нас. Ты вновь покинул Рим и пришёл на землю Армении?
– Я солдат, Соломон. Иду туда, куда прикажут.
– А я думал, что после парада под триумфальной аркой покончишь с карьерой военного и займёшься, наконец, мирным делом.
– Эх, Соломон! Триумф и слава опьяняют легионера сильнее, чем тело страстной девушки после долгого изнурительного похода. Ты не представляешь, каково въезжать в Рим победителем. Толпа орёт и ликует, а ты герой, ты Бог, к твоим ногам готовы пасть все женщины Рима, твоему успеху завидуют даже самые известные гладиаторы Колизея, твои трофеи проносят через арку нескончаемым потоком в течение нескольких дней – и всё это время на тебя смотрят с неиссякаемым восторгом и завистью. Ты – победитель! Ты присвоил несметные богатства восточных царей. Естественно, что после этого в Риме у многих появилось желание повторить поход на Восток.
– И с кем нынче воюете? Митридат убит, царь Тигран свергнут. Что ещё надо Риму?
– Рим не может без войны. Как гастрофет, который ржавеет от долгого бездействия, так и легионы должны постоянно воевать. Риму опять нужны сокровища восточных стран. Богатства азиатских царей не дают покоя правителям на холмах Капитолия.
– Кто же на сей раз возглавил поход?
– Консул Красс вместе с сыном. Богатейший человек Рима, один из триумварата правящих консулов, которому лавры Помпея не дают покоя. Кстати, Помпей сейчас опустошает северные страны, а мы опять идём на Восток.
– Уж не в Парфию ли? – спросил я.
– Именно. Мы идём на царя Орода.
– Парфия очень сильна.
– Красс ещё сильнее. Это жестокий и властный полководец. Для достижения своей цели он не остановится ни перед чем. Ему удалось разбить армию Спартака. По его приказу шесть тысяч рабов были распяты на крестах вдоль всей дороги от Капуи до Рима.
– Что ж, Петроний. Тебе представляется отличная возможность столкнуться лицом к лицу с твоими несостоявшимися хозяевами. Смотри, как бы не отомстили за прошлое.
В словах моих была доля иронии, и Петроний не мог это не почувствовать.
– Пускай отомстят, если смогут. Я солдат и приму на поле боя любую смерть! – ответил он гордо и добавил, – а вот тебе я советую подсуетиться, ибо твой враг совсем близко.
– Крикс! – насторожился я.
– Именно. Он сейчас с нами.
– Здесь, в Эдессе? – чуть не закричал я.
– Уже нет.
Я до боли сжал зубы.
– Но я могу сказать, куда он направился, – добавил Петроний.
– Куда? Говори! – почти взмолился я.