– Надеюсь, это страшная легенда – вымысел врагов Мецна? – промолвил я.
Меружан посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом и произнёс
– Ты совершенно прав, Соломон. Чего не придумают злые завистливые языки. Посмотри на этого степенного старца! Разве способен он на подобную кровожадность?
Меружан указал в сторону Мецна, который полулежал у фонтана и умиротворённым взглядом созерцал ночное небо.
– В Эдессе самые яркие звёзды. И звезд сих, больше чем капель во время сильного дождя. Представьте, если начнётся звездопад – какая будет красотища.
Мецн говорил с юношеским восторгом, и его слова вовсе не вязались с только что услышанной мною страшной легендой.
– А известно ли тебе, Соломон, что наш Меружан родом из этих мест? – произнёс царь, – Более того, он, – трудно представить – по происхождению ассириец!
Царь принялся хохотать, не обращая внимания на сконфузившегося Меружана.
– Думаю, в этом нет ничего зазорного, – решил я подбодрить советника, – если человек предан своему повелителю, какая разница, местный он или инородец?
– Ты прав, Соломон! – согласился Мецн, – я никогда не делю подданных по их происхождению. У меня один критерий – верность и преданность! Ладно, время позднее, и если вам более нечем меня поразвлечь, то пускай слуги проводят меня в спальню.
Слуги проводили царя, а мы остались во дворе.
Была тихая летняя ночь. Круглая луна и яркие звёзды, как могли, светили нам сверху.
– Я слышал, у иудеев один Бог и все обязаны поклоняться ему от рождения. Это правда? – вдруг спросил меня Баграт.
– Да, сущая правда, – ответил я.
– Чепуха! – отрезал зорапет, – каждый волен выбирать кумира на свой вкус.
– А вот царь считает, что у народа должен быть один Бог. Так легче управлять людьми.
– Я знаю. Но это невозможно. Наш народ никогда не согласится с этим.
– Надо будет – заставим, – вмешался Меружан.
– Ну, если только силой, – и то, я очень сомневаюсь. Заставить народ подчиниться богу-самодержцу – значит отобрать у него свободу, – заключил зорапет, – Посмотри на моих солдат. У каждого есть от рождения свой амулет, и он свято верит в его чудодейственную силу и с этой верой идёт в бой.
– Солдат должен верить в царя и в победу, – отрезал Меружан, – а не в какие-то там игрушки или бабушкины сказки.
Баграт уже напрягся, чтобы выразить своё несогласие, но Меружан не дал ему раскрыть рта.
– Ладно, Баграт, – произнёс он усталым тоном, – поди, проведай своих вояк, пока они весь дворец Михрана не превратили в конюшню.
Он повернулся спиной, давая понять, что полемика окончена. Баграту ничего не оставалось, как удалиться.
Усевшись на краю бассейна, я засмотрелся на прожорливых рыб, которых Меружан кормил хлебом.
– Объясни мне толком, наконец, отчего царь задумал выдать дочь за этого недоноска? – спросил я.
Меружан многозначительно заулыбался и сказал:
– Наш царь большой – я бы даже сказал, великий – политик. Осроэна – это бывшая провинция некогда могущественной Ассирии. В давние времена Ассирия и Араратское царство были непримиримыми врагами. Стремясь ослабить своего соседа, Ассирия вела опустошительные войны. Но ассирийское могущество тоже было не вечным. Державу сгубили внутренние противоречия. Последний её оплот – царство Осроэны – ныне платит дань Мецну. Царю хочется навсегда искоренить оттуда ассирийский дух и потому он выдаёт свою дочь за сына Михрана.
– Но ведь он такой ущербный! – воскликнул я.
– Это даже к лучшему, – ответил спокойно Меружан, – это значит, что он долго не протянет, и тогда Сати станет единоличной царицей Осроэны и одновременно матерью наследного царевича, в жилах которого будет течь кровь Тиграна Великого. Вот тогда уже от некогда могущественной Ассирии останутся только воспоминания.
– Всё это великолепно! – согласился я, – но вы не учли одного, – этот немощный жених вряд ли способен зачать потомство. Говорю я это вам как лекарь.
– Не сможет. Я с тобой согласен.
– А наследник? Нам ведь необходим наследник. Царь даже придумал ему имя – Аршам.
Меружан лукаво посмотрел на меня и произнёс многозначительно:
– Земля армянская щедра на достойных богатырей.
Я удивлённо посмотрел на Меружана.
– Знай, Соломон. То, что тебя сейчас смущает, впоследствии может стать реальностью.
В столь поздний час я не очень уловил смысл услышанных слов и решил поменять тему разговора.
– Расскажи о себе, Меружан. Как случилось, что ты – ассириец – попал в ближайшее окружение царя Армении?