– И ты считаешь правильным, когда сын мечтает о смерти отца, а супруга травит мужа, от которого прижила ему наследника?
– Так было, и так будет вечно, – уже по-философски заметил Меружан, – Где богатство и власть, там идёт беспощадная борьба. Ты думаешь, отчего царь так любит нас? Меня, Шанпоча, Баграта, а теперь и тебя? Да оттого, что мы ему преданы до конца жизни. Не будь его, нас сразу же сравняют с землёй. Мы хорошо это осознаём, и потому зубами будем бороться за его жизнь.
– Ладно, философы. Пора ложиться, – сказал Шанпоч, который всё это время молча слушал наш разговор, – завтра будет долгий переход.
Я хотел, было, высказаться, но Меружан опять опередил меня:
– Не надо сейчас ничего говорить, Соломон. Ты и так устал от впечатлений. Иди спать. Слуга проводит тебя.
Наутро мы опять собрались вокруг фонтана. У Мецна от хорошего сна проступил румянец на щеках. Он что-то говорил незнакомцу, стоявшему рядом – с пером и пергаментом.
– Я царский нотариус, – представился мне этот человек, – этот документ означает, что сей дом его владелец передаёт тебе в дар. Прошу тебя, достойный Соломон Бахтеци, поставь под документом свою подпись.
Мне всё ещё казалось, что вчерашнее заявление Мецна было мимолётным порывом и скоро всеми забудется. Но я ошибался. Дарственный документ был уже надлежащим образом оформлен – оставалось только поставить на нём мою подпись. Я принялся внимательно изучать дарственную.
– Здесь написано, что дом этот будет принадлежать мне до тех пор, покуда жив царь Тигран? – сказал я и вопросительно посмотрел на нотариуса.
– Совершенно верно, – ответил тот, – такова воля царя.
– А что будет после его кончины?
– Согласно пункту номер два документа, после смерти царя, да живи он вечно, дом превратится в университет.
– Университет? – изумился я.
Стало быть, я получал этот дом во временное владение, и это была ещё одна причуда царя. Я – владелец дома, покуда жив Мецн! В это время во дворе появился сам автор дарственной. Он увидел меня с нотариусом и многозначительно улыбнулся. Я, чтобы не выглядеть бестактным, не стал задавать прочих вопросов и поставил свою подпись в документе.
– Поздравляю! С сегодняшнего дня ты законный владелец этого дома, – торжественно объявил нотариус.
– Держи крепко в руках хвост Фортуны, Соломон, – поздравил меня первым Шанпоч.
– А ты везунчик! – не без тени зависти сказал Меружан.
– Эй вы, губошлёпы! Хватит завидовать парню, – возразил Мецн, – ещё сглазите моего лекаря.
– У нас добрая зависть, Мецн, – оправдался советник.
– Запомни Меружан, у зависти только один цвет – чёрный! – многозначительно произнёс Мецн и добавил более жизнерадостно, – ну что Соломон! С этого момента в этом доме мы твои гости, а ты, окажи нам милость, будь всегда радушным хозяином.
Царю помогли взобраться на коня, и мы выехали из города в направлении армянской столицы.
Путь из Эдессы до Тигранакерта был коротким, но отнюдь не лёгким. Дорога повела в сторону гор, и вскоре мы очутились в скалистом ущелье, по дну которого текла неглубокая, но стремительная река. Мы шли пологим берегом, а сверху над нами нависали огромные каменные глыбы, грозившие в любую минуту сорваться вниз. На этих голых скалах каким-то образом росли маленькие деревца, корнями вгрызшиеся в камни. Ниже, буквально на отвесной стене, безмятежно стояли горные козы, умудрявшиеся уцепиться копытами за малейший скальный выступ. Никем не пуганные, они безразличным взглядом провожали наш отряд, и только подергивание коротеньких бородок выдавало их козлиное присутствие.
Порой чей-то конь, оступившись на узенькой тропе, срывался в речку, и хотя высота была небольшая, а речка не глубокая, переполох происходил немалый. Особенно это касалось тяжёлых всадников, чьи перегруженные амуницией лошади были очень неповоротливы.
Юлиан Петроний внимательно осматривал ущелье.
– Куда впадает эта речка? – спросил он у Меружана.
– В правый приток Тигра, рядом с которым и построен Тигранакерт, – ответил тот.
– А далеко ли отсюда до города?
– Один дневной переход.
– Это и есть единственная дорога в столицу?
– Считай, что да. Есть ещё кружной путь через горы, но он долог и труднодоступен.
– Стало быть, этот коридор ведёт прямиком к воротам Тигранакерта? – заключил римлянин.
– Как ты сказал? Ко-ри-дор? – переспросил Меружан.
– Ну да, коридор или узкий проход, что одно и тоже, – пояснил римлянин.
– Ага, ты прав! Этот ко-ри-дор действительно открывает путь к стенам столицы Армении. Тебя что-то тревожит, Петроний?