Воодушевлённый этим пророчеством, властелин Лидии перешёл реку Галис и напал на персидского царя Кира. У лидийцев была отличная конница, однако, согласно легенде, персы применили военную хитрость. Они выставили против врага своих верблюдов, предварительно вымазав их шкуры волчьим помётом. От запаха хищника кони шарахнулись и пошли вспять. Ряды лидийских всадников расстроились, и войско Крёза обратилось в бегство. Кир осадил столицу Лидии Сарды, взял город и пленил Крёза. Прежде чем казнить его, царь персов разрешил ему вновь обратиться к оракулу из Дельф. У Крёза был только один вопрос: как могло случиться, что его так жестоко обманули?
Ответить на этот вопрос я поручил Артавазду. Он должен был перевоплотиться в мудрого оракула и дать по возможности остроумный ответ. Юноша, собравшись с мыслями, изрёк:
– О, некогда всемогущий Крёз! Я предсказывал, что разрушится великое царство. Моё предсказание сбылось – могучая Лидия покорилась персам. Власть и богатства настолько ослепили тебя, что ты трактовал сказанное исключительно в свою пользу. Так знай же, что в году 365 дней, а живёт человек до шестидесяти лет и, если сегодня он счастлив и богат, то в следующий день нищ и безрадостен. Не называй себя счастливым, пока жив.
– Отлично, – восхитился я ответом царевича, – кратко и всеобъёмлюще. Логика твоих суждений меня радует. Но скажи мне, что делает человека бессмертным?
Артавазд задумался и ответил:
– Человека делают бессмертным не слава и не золото. Он живёт до тех пор, пока жива о нём память. Стало быть, он ещё при жизни должен соорудить себе памятник, подобный пирамидам в Египте или смотровой башне в Вавилоне.
– Правильно, – сказал я, – но всё что ты перечислил это архитектурные сооружения, а как насчёт творения человеческой мысли? Может ли мысль обессмертить человека?
– Может, – не колеблясь, ответил царевич, – я считаю, что духовное наследие сильнее прочего, ибо мысль бессмертна. Она способна властвовать над людьми вечно.
Я остался доволен ответом. Для будущего царя Артавазд был хорошо образован и обладал здравой логикой. К сожалению, эти достоинства для правителя были недостаточны. Время показало, что без хитрости и коварства он обречён на гибель.
Однажды я зашёл к Юлиану Петронию. Он занимался с физически крепкими и выносливыми подростками, которые впоследствии становились либо хорошими атлетами, либо продолжали обучение военному делу и спустя три года в совершенстве владели многими видами оружия.
На стрельбище я вместе со всеми запускал стрелы из своего гастрофета в мишень, которую римлянин устанавливал на расстоянии тридцати шагов.
– У тебя хороший глаз, Соломон – похвалил Петроний, внимательно наблюдавший за мной, – стреляешь кучно и почти без промахов.
– В этом заслуга этого великолепного оружия, – ответил я воодушевлённо.
– Ошибаешься. Гастрофет – оружие довольное сложное. Чтобы метко из него стрелять, нужно иметь отменное зрение, – сказал он со вздохом.
– А скажи мне, Петроний, что предпочтительней в бою – лук или гастрофет? – поинтересовался я мнением профессионального вояки.
– Конечно лук, – не колеблясь, ответил тот.
– Лук? – удивился я, – почему? Ведь гастрофет мощнее.
– Возможно. Но в большом бою лук эффективней. Посуди сам. В шеренге из десяти лучников не уместиться и пяти солдат с гастрофетами. Лучник стоит боком, компактен и малоуязвим, а гастрофетчик вынужден выставиться во всю ширину корпуса, тем самым становясь хорошей мишенью. А скорострельность? Лук заряжается гораздо быстрее, нежели гастрофет. Вот и выходит, что десяток лучников будут посылать тучи стрел, а воины с гастрофетами не смогут дать адекватный отпор.
Я с интересом слушал доводы Петрония.
– Есть ещё одно преимущество лука, – добавил римлянин, – он доступней, его легче и быстрей изготовить, нежели такое сложное оружие как гастрофет.
– Согласен, – подтвердил я, вспомнив наши состязания в Иерусалиме, – добыл два бараньих рога, скрепил вместе, натянул тетиву – вот и готово оружие.
– Верно, но такой лук годится для деревенщины, призванной в армию на скорую руку. Лук же легионера – это искусно изготовленное изделие. В нём сочетаются изящество, мощь, гибкость… Добавь сюда острый глаз и твёрдую руку лучника, и ты получишь отличную убойную силу.
Говоря это, римлянин прищурил глаза, вероятно, с упоением вспоминая прошедшие баталии. Для него, профессионального ратника, война была смыслом жизни.
– А скажи мне, Юлиан, сможет ли наш царь противостоять римлянам?
Петроний внимательно посмотрел мне в глаза.
– А зачем тебе это знать? Ты же не военный.
– Мне интересно твоё мнение как профессионала.
– Ну, если хочешь знать моё мнение, то скажу тебе так: войско Тиграна даже при многократном превосходстве, наверняка, не сможет победить хорошо обученные римские когорты.
– Что ты говоришь такое, римлянин? – удивился я, – Ты же видел конницу армян?