Жители деревни радостно приветствовали нас. Сати всем улыбалась и отвечала на непонятном мне языке. Было видно, что она здесь частый и желанный гость. В воздухе стоял острый запах пряностей, который щекотал ноздри и разжигал аппетит. Хотя нас все приглашали отведать пищу, Сати не отвлекалась и шла дальше. Наконец, мы подошли к загонам для слонов.
Я, впервые видевший этих животных, был поражён их размерами. Толстые, массивные ноги, длинный хобот, изогнутые бивни и большие широкие уши, – всё это внушало не только чувство страха, но и уважение.
«Эти исполины легко смогут разогнать целое войско», – подумал я и представил весь ужас, который постигнет любого при виде несущихся с трубным рёвом огромных толстоногих животных. Ради этого стоило содержать целую деревню и слоновник в придачу.
Слоны находились в специальном загоне, огражденном стеной из брёвен. Увидев Сати, самый крупный слон – по-видимому, вожак – приподнял хобот и издал сильный трубный рёв. Сати, ничуть не испугавшись, смело миновала заграждение и, к моему ужасу, вошла в слоновник. Вожак медленно подошёл к ней и положил хобот ей на плечи. Девушка, в свою очередь, принялась гладить его. Её ладонь периодически оказывалась у отверстия хобота, откуда с шумом исходил слоновий дух.
– Хати знает меня с детства, когда ещё жива была моя мать, – сказала Сати, – подойди сюда, Соломон. Не бойся.
Мне не очень хотелось ей подчиниться. Мысль о том, что придётся стоять рядом с двигающимися живыми колоннами, приводила в смятение. Однако я вспомнил недавние слова Петрония о добродушии слонов. Самолюбие взяло верх, и я скрепя сердце переступил черту загона. Вожак никак не отреагировал на моё появление и продолжал общаться с Сати.
– Смотри, какой Хати сильный и добрый, – сказала Сати, хлопая по хоботу, – он никогда без причины не сделает зла.
Она взяла мою ладонь и подвела к отверстию хобота. Сильная тёплая струя воздуха согрела мои пальцы. Слон начал ощупывать мою кисть, будто старался запомнить её форму.
– Правда, приятно? – спросила Сати.
– Да, конечно, – не совсем охотно согласился я.
– Он такой добрый, а его заставляют воевать и убивать, – пожаловалась девушка.
В это время к нам подошёл индус-погонщик и начал оживлённо беседовать с царевной. Иногда он с улыбкой оборачивался в мою сторону и добродушно кивал головой. Я впервые услышал речь индусов. Она сильно отличалась от всех остальных мне знакомых языков, хотя иногда казалось, что я слышу знакомые мне слова.
Сати, заметив, что я заскучал, пояснила:
– Этот человек – мамин брат. Он давно не видел меня и соскучился.
Всё это время Хати нервно топтался у барьера, без конца вытягивая хобот в сторону царевны.
– Мне кажется, тут не только люди тоскуют по тебе, – заметил я.
– Смотри, Соломон, ты ревнуешь даже к слону. Это хороший признак, – сказала задорно девушка.
Сати принялась прощаться с дядей, и мы направились к выходу. Хати, почувствовав, что царевна уходит, начал нервно трубить и топтаться на месте.
– Прощай, Хати, – крикнула Сати.
Уже перед самой калиткой мы услышали заунывный женский плач. Это рыдала какая-то индианка у порога своего дома.
– Бедняжка! У неё умер муж, – пояснила царевна, – Как жаль мне её!
– Отчего – жаль? Ведь умер муж, а не она?
– Ты не понимаешь, Соломон. Уж лучше бы умерла она. У индусов после смерти мужа жена становится изгоем. Она даже не может вернуться в отчий дом, и ей уготована жизнь нищенки.
– Тебе это не грозит, ведь правда, Сати? Ты армянка и далека от подобных варварских традиций, – сказал я почему-то.
– Ты прав, Соломон. Но откуда тебе известно наперёд, что я должна овдоветь?
От сказанного я сильно смутился, ибо почувствовал, что чуть не проговорился о планах её отца.
– Знай же, я выйду замуж только по любви, – сказала девушка и внимательно посмотрела мне в глаза, – такова моя карма.
От её взгляда мне стало не по себе.
– Что такое карма? – опять спросил я.
– Карма – это то, чего тебе невозможно избежать, ибо все твои действия в жизни взаимосвязаны и в конечном итоге оборачиваются либо радостью, либо бедой.
– Это философия индусов. Но ты же армянская царевна, Сати. Зачем ты следуешь чуждым своей нации понятиям? – возразил я.
– Карме подчинены все люди вне зависимости от нации и происхождения.
Я остановился и посмотрел в манящую бездну её чёрных глаз. Аромат пышных волос кружил мне голову. Меня страстно влекло к ней. Почувствовав это, Сати легонько отстранилась и тихо произнесла:
– Погоди, Соломон. Не спеши. Нашим кармам уготована иная встреча.
– Какая? – нетерпеливо воскликнул я.
– Пошли, Соломон, – ответила девушка уклончиво, беспокойно отводя свой взгляд, – мне пора во дворец.
Как и предсказывал Меружан, царь после первой же охоты переехал в Чёрную крепость.