– Итак, слушайте. История эта настолько правдива, насколько маловероятна. Давным–давно, островом Самос, что в Эгейском море, правил один богатый царь по имени Поликрат. Обладая сильным флотом, он смог покорить соседние острова, и был настолько удачлив, что с каждым днём его богатства умножались. Порой он сам удивлялся тому, насколько Боги благоволили ему и способствовали удаче. Однажды, во время сильной бури ему приснился страшный сон, будто он превратился в большую рыбу и, плавая в море, пожирал свои же сокровища. Проснувшись в ужасе, Поликрат решил, что сон этот является плохим предзнаменованием. В отчаянии он велел снарядить большую сорока вёсельную галеру. Когда он отплыл достаточно далеко от берега, то снял с пальца свой самый дорогой перстень и выбросил в море. После этого, счастливый и умиротворённый вернулся на сушу.
Прошло несколько дней и царю сообщили, что один местный рыбак поймал огромную рыбину и решил преподнести ему в дар. Каково же было изумление Поликрата, когда он, поедая эту рыбу, нашёл в её чреве свой великолепный перстень.
Царь принялся хохотать, и мы вслед за ним тоже давились от смеха, а Грация смеялась пуще всех.
– Неужели эта история не вымысел? – удивился я.
– Эта история ещё раз доказывает каким глупым порой бывают излишние предубеждения и страхи, – заключил царь и, обращаясь уже к Грации, добавил, – теперь ты поняла каким образом должны угождать люди морским тварям?
Счастливый тем, что смог развеял грусть фаворитки, он нежно её обнял и произнёс чуть хмельным голосом:
– Сегодня день выдался отличный, и я намерен вас осчастливить. Думаю, настала пора показать Соломону и Грации то, что имеют права лицезреть только избранные лица армянского царства. Эй, а ну позовите сюда Харона.
Вскоре перед нами возник человек с морщинистым лицом и сильными жилистыми руками.
– Давай, Харон, веди нас в подземелье, – приказал царь.
Тот промычал в ответ что-то нечленораздельное, повернулся и пошёл. Мы все последовали за ним.
– Он что, глухонемой? – спросил я вполголоса у Меружана.
– Немой, – уточнил тот, – со слухом всё в порядке, а вот язык отрезан. Он единственный, кто знает дорогу в подземелье. Отец Харона был искусным строителем. Он соорудил эти ходы и до конца своих дней был проводником, а после смерти передал секреты сыну.
Мы шли узкими лабиринтам, то спускаясь, то поднимаясь по лестницам; сворачивали то вправо, то влево. Впереди уверенно маячил затылок Харона, и вскоре мы добрались до глухой двери.
– Ну что, Соломон? Не напоминает ли тебе это место подземное царство Аида? – с наигранным страхом спросил Мецн.
– Конечно, напоминает, – поддержал я царское воображение, – даже имя у нашего проводника совпадает. Не хватает только его верного пса Цербера.
– Ну, я думаю, до Цербера сегодня дело не дойдёт.
Сказав так, царь достал массивный ключ и собственноручно отпер дверь. Пропустив вперёд Харона, мы зашли внутрь. В кромешной тьме я почувствовал на лице неприятное прикосновение паутины и понял, что сюда редко ступала нога человека.
Харон зажёг висевший на стене факел, и нашему взору представилась длинная комната с высокими арочными сводами. Конец её уходил в пустоту, и именно в эту сторону отклонялось пламя факела. Когда глаза привыкли к плохому освещению, я смог разглядеть узкий уходящий в темноту проход.
– Куда ведёт этот коридор? – спросил я у царя.
– Никуда, – уклончиво ответил он.
– Поберегись, Соломон, – загадочно добавил Меружан, – ещё ни один смертный не вернулся оттуда живым.
Поняв, что не дождусь ясного ответа, я перевёл внимание на массивную дверь посередине комнаты. Подойдя к ней поближе, я услышал журчание воды. Создавалось впечатление, будто за дверью текла бурная река. Я вопросительно взглянул на Меружана. Тот как всегда сумел прочесть немой вопрос.
– Там находится заградительная дамба, Соломон. Если враг посмеет сюда проникнуть, дамбу откроют и бурный поток воды затопит эту комнату вместе со злоумышленниками.
Царь, словно пытаясь привлечь моё внимание, посветил факелом глубокую нишу, и нашему взору предстало множество обитых железом сундуков. Мецн подошёл к одному из них и открыл. Ослепляющий блеск тысяч талантов вырвался наружу. Он подошёл ко второму, третьему – все они были доверху набиты золотом. Я с восторгом созерцал невиданное доселе богатство.
– Ну что, Соломон! – произнёс царь, – теперь ты понял, каково оно – много золота! Это плоды моего многолетнего созидательного царствования. Богатства восточных стран, которые я покорял в течение всей жизни, теперь собраны здесь, в одних руках. Это то, на чём зиждется величие и мощь Армении. Основа процветания и благополучия её народа. Благодаря этому золоту, мы строим города, роем каналы, разрабатываем рудники, возводим крепости, содержим армию, творим искусство. Благодаря нашему могуществу, на этой земле уже много лет царит мир и покой.
Царь достал слиток золота и, повертев в руке, сказал:
– Этот кусок металла способен прокормить целую армянскую семью в течение года! Разве не о таком благополучии для своего народа печётся каждый повелитель?