Вскоре я очутился в просторной купальне с бассейном посередине. В нем весело плескались молодые жрицы. Увидев меня, две из них вышли навстречу и, сняв одежду, повели в бассейн. Очутившись в воде, я попал в заботливые женские руки, которые принялись нежно омывать моё тело. Их ласковые движения не оставили меня равнодушным, но жрицы с улыбкой отстранялись всякий раз, когда я желал большего.
Вскоре мы вышли из воды, и я остался один. Из глубины купальни мне навстречу двигалась обнажённая женская фигура с длинными волосами. Свет лампад падал так, что я не сразу узнал её.
– Сати!
Она преподнесла ладонь к моим губам и тихо промолвила:
– Молчи, Соломон. Не говори ничего. Сегодня полнолуние и богиня Селена даёт мне добрый знак. Мы сольёмся воедино, душой и телом. Так хотят на небесах Боги, – а мы, земные существа, должны им повиноваться.
Сати говорила едва слышно, но её голос в ночной тишине, гулко отражался от высоких стен.
Мы вышли из купальни и направились к просторному ложу, усеянному множеством жёлтых ароматных цветков. Шёлковая постель благоухала и завораживала дух. Сати откинула волосы за спину и страстно прильнула ко мне. Осязать её нежное тело было не менее восхитительно, чем созерцать.
– Сати! Неужели это ты?
– Да я, – прошептала она, – сегодня моим мужем станешь ты – тот, кого я полюбила.
– Но у нас всего одна ночь. Завтра ты покинешь меня навсегда.
– Ты прав, Соломон. Завтра моя жизнь кончается. Я превращусь из свободной бабочки в шёлковую куколку и навсегда останусь в заточении. Но сегодняшняя ночь – это ночь моих страстей, и никто не вправе мне помешать.
Голос её звучал напряжённо и неестественно. Я пытался заглянуть в её чёрные как угольки глаза, но мне это не удавалось, ибо при каждой попытке она плотнее прижималась ко мне.
– Сати! Не делай то, о чём потом будешь сожалеть, – сказал я.
Ответа не последовало.
Руки её скользнули вниз и начали нежно ласкать меня. Сердце забилось в бешеном ритме, грозя и вовсе выпрыгнуть из груди.
Сати испила из кубка. Затем, жадно прильнув к губам, влила в меня горько-сладкую жидкость, которую я, не задумываясь, проглотил.
Шёлковая прохлада просторного ложа проглотила наши тела. Я почувствовал, что напиток делает меня раскованным и напористым. Страсть постепенно выходила из-под контроля, требуя удовлетворения. Сати тоже оказалась во власти испитого зелья. Её гибкое смуглое тело задрожало в любовной истоме. В полумраке спального алькова очи девушки сверкнули, как глаза дикой кошки, повстречавшей, наконец, вожделенного самца. Окончательно раскрепостившись, мы с исступлением предались радостям плотской любви.
Я проснулся от яркого солнечного света. Голова была трезвой и ясной. Складывалось впечатление, что я глубоко спал и долго не мог вспомнить, где я и что со мной произошло. Судя по обилию света, было уже давно за полдень. Вокруг не было ни души. Я встал, быстро оделся и вышел наружу.
Прямо на дворцовой площади меня встретил Меружан.
– Ну, вот ты где! – воскликнул он, – а мы тебя обыскались.
– А что случилось?
– Собирайся, выезжаешь немедленно.
– Куда? – опешил я.
– Царь посылает тебя с Шанпочем в провинцию Ван. Там начались разногласия между коренными жителями и иудеями, которых Мецн туда расселил. Ваша задача – разобраться во всём, положить конец распрям и установить порядок. Шанпоч будет во главе своего отряда, тебе же, учитывая иудейское происхождение, вменяется роль мирового судьи. Мецн предупредил – силу применять лишь при крайней необходимости. Так что для тебя, Соломон работы больше, чем для Врежа.
Постепенно ощущение реальности возвращалось ко мне.
– Где Мецн? Я бы хотел с ним повидаться.
– Это невозможно. Он вчера уехал в Восточную Армению.
– А Сати? – взволновано спросил я.
– Её увезли в Осроэну. Разве ты не успел с ней попрощаться?
В голове отчётливо всплыли события прошлой ночи. Я вспомнил нежные линии смуглого тела Сати на скользком шёлковом ложе. Её жаркие губы, трепетные объятия. Она специально напоила меня зельем, чтобы я потом долго спал, а тем временем её увезли далеко, далеко.
– Меружан! Я хочу уехать в Эдессу.
– Зачем?
Я замешкался и не знал, как ответить.
– У меня там есть дом.
– Ты сейчас должен выполнить приказ царя, – сказал Меружан строгим, не терпящим возражений тоном.
В моей душе творилось что-то невообразимое. Мне до боли захотелось вновь увидеть Сати.
– Я хочу в Эдессу! – почти закричал я.
– Успокойся, юноша! Возьми себя в руки!
Это уже Шанпоч схватил за плечи и тряс меня что было мочи. Затем он насильно усадил на коня, и мы выехали из города.
Ближе к вечеру, когда мы остановились на ночлег, Шанпоч, молчавший всю дорогу, произнёс:
– Ну, как ты? Угомонился? В молодости я тоже был таким горячим. Но не стоит забывать, Соломон, что ты не только мужчина, но и государственный муж. Мой тебе совет – попридержи свои страсти.